Малыш для лучшего друга (СИ)

– Извини меня. Я не так выразил свои мысли и мы снова поругались. Пойми, я не против того, чтобы у тебя была личная жизнь. Просто Данила действительно вызывает во мне подозрения. Я всего лишь хочу, чтобы ты была осторожна и сначала получше узнала его. И конечно, я завтра посижу с Никитой, даже сам заберу его от тебя, чтобы тебе не пришлось ехать сюда.

Вот ведь гад! Одного его мягкого тона достаточно, чтобы мой гнев остыл. А еще… Я в очередной раз нахожусь на грани слез от этой заботы, потому что понимаю – за ней не кроется ни капли ревности.

– Хорошо, спасибо, – не глядя ему в глаза, пожимаю сильное предплечье. – Но нам и правда пора идти, завтра еще нанянчишься с сыном. Хочу успеть заехать в пекарню до закрытия.

– Точно не обиделась?

– Точно, – усмехаюсь сквозь наворачивающиеся на глаза слезы.

– Понимаю, – неуверенно тянет он, но все же отпускает нас.

Я скомкано прощаюсь с Мишей и как можно быстрее ухожу, чтобы громко расплакаться в припаркованной машине.

Глава 25

– Ты ведь понимаешь, что женщинам нельзя заниматься сексом вот так сразу после родов? – спрашивает Миша после ухода Фимы, явно не желая опускать эту тему.

– Есть много других вариантов, кроме традиционного, – хмыкаю я, зная, что, если откажусь говорить об этом, он лишь больше уверится в том, что я ревную и хочу Фиму себе, поэтому и реагирую так.

– То есть, ты в любом случае не хочешь, чтобы Фима обжималась с другим мужиком, – торжествующе заявляет этот идиот, словно разгадал загадку века.

– Заткнись ты уже! Я устал всем объяснять, что между мной и Фимой ничего нет, не добавляйся еще и ты в этот список.

– Да ладно тебе, что ты такой раздраженный, – усмехается Миша, поудобнее располагаясь на диване. – Если с Фимой ничего нет, так хотя бы найди себе кого-нибудь выпустить пар, а то он у тебя уже из ушей идет.

На этом разговор окончен, но я продолжаю думать о его словах. После Ксюши я спал с двумя разными девушками. Так, ничего не значащие интрижки на одну ночь. Чистая физиология без эмоций, в результате которой я почувствовал лишь разочарование. Думая же о том, что у Фимы никого не было почти год, я не могу не посочувствовать, потому что не представляю каково это – так долго воздерживаться.