Логово проклятых

Снова босые ноги девушек побегут по лужайкам, забелеют между деревьями вышиванки, зазвучат песни, лягут на головы парубков первые венки из весенних цветов.

Странно, но лицо женщины дрогнуло. Она стала крошить хлеб в тарелку, не замечая, что делают ее руки. Ее взгляд, наполненный какой-то новой тоской, унесся за окно, под мартовское солнце."

"Михаил почувствовал, что нащупал какую-то слабину в душе этой странной женщины. Делая вид, что не замечает ее состояния, он принялся рассказывать историю о своей первой неудачной любви к сельской девчонке.

– Как я вам завидую, Миша, – вдруг тихо сказала Стелла. – Вы скоро все это увидите, а я буду продолжать сидеть в четырех стенах и сочинять призывы и глупые истории с претензией на реальность сюжетов.

– Почему же глупые? – попытался ухватиться за ее слова Борович. – Вы делаете по-настоящему великое дело, несете правду людям, открываете им глаза на действительность. Даже если вы чуть-чуть что-то приукрашиваете или где-то добавляете черной краски, так это же для пользы, для того, чтобы ваши слова быстрее попали в сердца людей, затронули их души.

– Да, наверное, – пробормотала Стелла, потом как будто опомнилась и стала расспрашивать Боровича о том, как ему теперь живется в комнате при центре и часто ли он бывает в городе.

Михаил охотно принял новую тему. Он рассказал этой очаровательной женщине, что живет в холодной комнате, из окна которой видна только серая стена пакгауза. В его обиталище никогда не попадает солнце. Кровать у него железная, с панцирной сеткой, провисшая.

Они закончили обед. Стелла ушла.

Через пару минут Борович вышел на улицу. На лицо ему падали лучи солнца, уже теплые, вполне похожие на весенние.

«А ведь Стелла проговорилась под конец, – подумал он. – Как она сказала? Мол, вы скоро все это увидите, а я буду продолжать сидеть в четырех стенах и сочинять… Что эта женщина имела в виду? Она наверняка что-то знает, что-то слышала. До нее могли дойти слухи о том, что я буду отправлен на Украину.

Только этого не хватало! Мне никак нельзя покидать центр в такое время, когда вот-вот разразится гроза».

Вечером Шухевич вызвал Боровича к себе. Теперь Роман Иосифович снова сменил гражданский костюм на бриджи и френч военного образца.