Личный аптекарь императора. Том 6

Я аккуратно вводил в зелье сначала один эфир, потом второй, потом третий. Что-то останавливал или вовсе заглушал. Кого-то усиливал настолько, что его свойство становилось главным в моей алхимической симфонии.

Всецело погрузившись в процесс, я остановился только когда яркий луч солнца проник сквозь приоткрытые жалюзи и упал на колбу с изумрудной жидкостью, кружащейся в водовороте. Всё. Готово.

Надев белоснежный халат и прихватив охапку стерильных шприцов, я взял колбу и поднялся на второй этаж, прошёл сквозь двери Инфекционного отделения и зашёл в палату.

Коган был здесь и измерял пульс у того самого мужчины, к которому я подходил в прошлый раз.

Я набрал полный шприц зелья и влил ему в рот. Затем отдал лекарю остальные и сказал проделать с остальными то же самое, а сам остался возле больного, в напряжении следя за его состоянием.

Время тянулось очень медленно. Я в напряжении прислушивался к тяжелому, хриплому редкому дыханию мужчины. Ему уже должно быть лучше, но пока никаких изменения.

— Чёртовы артефакты! Уберите их немедленно! — взревел я, догадавшись.

Затем прихватил всё, что лежало на кровати, снял ещё один с груди больного и вынес артефакты в коридор.

Коган ничего не понял, но повиновался и сделал то же самое. Медсестра, которая ходила за новой порцией физраствора и не присутствовала при моём приказе, зашла и возмутилась.

— Мойша Адамович, что же это такое? Дорогостоящие артефакты валяются прямо на полу. Кто их разбросал?

— Машенька, приберите там, — ответил лекарь и впихнул ей в руки оставшиеся артефакты с мерцающими магическими кристаллами.

Как только кристаллы перестали влиять на больных, те буквально на глазах пошли на поправку. Сначала пропало сиплое свистящее дыхание, которое раздоносилось со всех сторон. Затем появилась ясность ума — они начали озираться и задавать вопросы. Следом вернулась подвижность конечностей.

Вскоре все больные почувствовали себя значительно лучше, но после разрушений, что причинил организму вредоносный микроб, требовалось время для полного выздоровления.

"— Господин Филатов, вы выглядите очень уставшим, — ко мне подошёл Мойша Адамович, когда я прислонился к стене и потёр сонные глаза. Чувствовал себя вымотанным и разбитым.