Личный аптекарь императора. Том 6

— Игнат сказал, что свяжется с артефактором и, если тот возьмётся за дело, перезвонит мне и скажет о сумме.

— Хорошо. Тогда ждём звонка.

— Может, хотите чего-нибудь выпить? У меня есть вермут. Специально заказывала из Италии, — предложила она и соблазнительной походкой двинулась к шкафу, через стеклянные двери которого виднелись бутылки с алкогольными напитками.

— Нет, лучше чаю, — попросил я.

Пока баронесса отдавала распоряжение старому слуге, на диване зазвонил телефон. Она бегом вернулась обратно и ответила:

— Слушаю вас, Игнат… О, отлично! Я так рада! А сколько будет стоить?.

— Парк на Московском проспекте, — шепнул я. — Четвертая скамейка от главного входа.

— Знаете парк на Московском проспекте? Давайте там встретимся. Я буду ждать вас на четвёртой скамейке от входа… Хорошо, увидимся через час.

Я поднялся с места и двинулся к выходу. Мне нужно было подготовиться ко встрече с этим Игнатом. Ему не удастся ничего скрыть от меня. Сначала я вытрясу из него всё, что он знает про Грачёва, затем сотру ему память, чтобы он не помнил о нашем разговоре. А если что-то пойдёт не так, «Пурпурный отравитель» меня никогда не подводил.

— Погодите, Саша, а мне что делать? — побежала за мной следом Завьялова.

— Ничего. Заеду за вами. Чтобы я не ошибся, он должен сам к вам подойти.

— Хорошо, буду ждать.

Я вышел из дома баронессы, сел в машину и велел охраннику отвезти меня к нашему особняку. Зелья, стирающее кратковременную память, у меня не было. Нужно успеть его изготовить.

По пути до дома пришлось заехать в «Лавровый базар» за малахитовым плющом, который у меня закончился. Пожалуй, нужно поторопить деда с оранжереей.

Манарос попался свежий, поэтому зелье получилось отменным. До встречи с посредником осталось всего пятнадцать минут.

— А если он придёт раньше, чем вы успеете добраться? — встревожилась она. — Что мне с ним делать?

— Отвлеките разговорами. Скажите, что сейчас явится ваш человек с деньгами.

— Поняла. Не волнуйтесь, я найду тему для разговора, — томно произнесла она. — Всё-таки он мужчина, а я — женщина.

Я усмехнулся. Баронесса неисправима.