Личный аптекарь императора. Том 6

Мы прошли по дому, в котором пахло сыростью, приторно-сладкой старостью тушеной капустой, поднялись на второй этаж и подошли к двери спальни.

— Тимофей Никифорович никого не принимает, — слуга вновь попытался остановить Завьялову. — Он просто не может…

— Уйди прочь! — прикрикнула она, грубо оттолкнула его в сторону и пнула дверь, которая резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

В полутьме комнаты, из которой пахнуло эфиром тяжело больного человека, я разглядел кровать, на которой кто-то лежал.

Баронесса замешкалась, будто не могла решить, зайти или уйти, но, набрав в легкие побольше воздуха, перешагнула через порог и двинулась к кровати.

— Вот и свиделись, — без капли злорадства проговорила она. — Помнишь меня?

Я подошёл поближе и понял, о чём пытался сказать нам слуга. На кровати неподвижно лежал худой старец. Лысый череп был обтянут темной кожей с пигментными пятнами, глаза ввалились, сухие посиневшие губы что-то пытались произнести, но не могли. Только глаза оставались живыми и ясными.

— Он парализован? — спросил я у слуги.

— Да. Уже давно. Лет пятнадцать."

"Баронесса, которая с брезгливостью смотрела на старика, повернулась к слуге и спросила:

— Что с ним произошло?

— Напали на него. Всё подчистую вынесли из дома. Хотели убить, но Тимофей Никифорович выжил, — пояснил он.

— Вряд ли можно назвать жизнью такое существование, — выдохнула Завьялова и обратилась ко мне. — Саша, пойдёмте отсюда.

Потом повернулась к нему и, склонившись, прошептала:

— Это тебе за то, что ты сделал со мной. Живи долго-долго и мучайся.

Затем развернулась и резво покинула комнату. Мы все вышли вслед за ней. Слуга торопливо засеменил за нами.

— Господа, а зачем вы приходили? Может, вы хотите помочь? Ведь денег уже давно нет, и мы живем на пособие от государства.

— Тимофей был богаче всех нас, продавая имущество и богатства империи. Теперь пусть ест тушеную капусту, а не заморские деликатесы, и пьет воду, а не дорогие вина.

Мы сели в машину. Только когда отъехали от дома, Завьялова с облегчением выдохнула.

— Я рада, что он жив, — сказала она.

— Серьёзно? Вы же хотели его убить? — улыбнулся я.

— Смерть — слишком лёгкое наказание. Теперь я хочу, чтобы он прожил как можно дольше в таком состоянии, — она с довольным видом откинулась на спинку сиденья.