Курсант: Назад в СССР 14

Расскажи. Может, кому-то это ещё поможет. Может, хоть одна душа избежит той участи, в которую вы всех втянули. Ведь ты… Зачем ты убил своих родителей и брата?

Он замолчал. На секунду дыхание сбилось. Потом, выдохнув хрипло, он прошептал:

— Я нисколько не сожалею об этом. Так должно быть.

Он смотрел в одну точку, словно ещё мог думать о чем-то важном.

— Похоже, вещество тебе мозг окончательно сожгло, — сказал я.

— Они были слабаки, — сказал он медленно, будто жевал эти слова. — Я не только умнел под этой штукой.

Я чувствовал… что мне нужно. Жажда приходила сразу вместе с интеллектом. Хотелось не просто убивать, а… охотиться. Чувствовать, как страх жертвы проходит через меня. Становится моим. Тебе не понять, ты не охотник, ты не убивал.

— Убивал, — я перевел пистолет чуть вверх, на уровень его груди.

Он, словно и не обращая на меня никакого внимания, продолжал:

— Когда родители узнали… они не спорили, не осудили. Ни капли. Знаешь, что они сказали? «Мы надеялись, что ты навсегда излечишься».

Им было тяжело, им самим. И они… стали брать у Бобырёва препарат. Пичкали меня им. Регулярно. Втайне. Надеялись, что эффект закрепится. Но он был временным. Постоянной платой стали мои… вылазки.

— Вылазки?

— Да, — медленно кивнул Гриша, не глядя на меня. — По ночам. В лес, цель была — к тем, кто шастали у озера. Я выбирал их… сам. Мы с отцом… обсуждали. Иногда. Но чаще — это были случайные. Те, кого никто искать не станет.

Я сжал челюсть.

— Случайные? Просто потому, что оказались не там, не в то время?

Он промолчал.

Только плечи дрогнули.

— И твоя семейка… — продолжал я допытываться, — ни разу тебя не остановила? Как так получилось, что они стали такими же?

Гриша медленно повернул голову, глянул в сторону, куда-то за моё плечо, будто видел там кого-то.

— Отец… — выдохнул он. — Он… не просто принимал. Он верил в нечто другое. Он считал, что это… выше нас. Дар. Миссия. Судьба. Мой разум — это что-то особенное.

— Дар? — повторил я. — Что за бред?"

"— Да-а… бред.

Но он так не считал. Он говорил — мы не просто семья. — Голос Гриши становился глуше, тише. — Мы род. Наследие. Избранные.

— Избранные?.. — переспросил я почти с усмешкой, но он не отреагировал.

— Отец был помешан на крови, на родословных. Он сидел над книгами, чертежами, символами, знаками. Весь подвал был в каких-то записках, книгах. Он строил древо нашего рода — до двадцатого колена. Говорил, что кровь — не просто кровь. Это код.