Курсант: Назад в СССР 14

Информация от него получена… И еще у них есть некто, кого называют — Хозяин. Главный. Даже Шамба и Мещерский его боятся.

— Вот как? — нахмурился майор. — И кто же это может быть?

— Признаться, я думал — ты.

— Чего? — повернул голову Борислав и уставился на меня взглядом вопросительным и немного обиженным.

— Странный ты, майор, был. Но потом я понял, что у тебя руки связаны допуском, не всё можешь мне рассказать. Да ты не волнуйся, теперь я не считаю, что Хозяин — это ты.

— М-да… — хмыкнул Орлов. Он посмотрел на меня пристально, как умеют только те, кто привык допрашивать.

— Тогда я тебя уничтожу."

"— Спасибо, — улыбнулся Орлов.

— За что?

— За честность.

— Обращайтесь, — улыбнулся я в ответ.

После шуток мы вновь вернулись к серьезному разговору.

— А что твой человек? Он подтвердит всё в суде? Когда придет время… Кто твой информатор?

Я поморщился и проговорил:

— Об информаторах не рассказывают, сам понимаешь, но… тут такое дело… короче, Гордеич, она пропала.

— Думаешь, жива? — голос Орлова стал глуше.

— Мозгом понимаю — вряд ли, — признался я, вновь поморщившись, будто бы от дыма. — Но нутром… нутром чую — она рядом. Просто пока не вижу. А она есть. Не могла исчезнуть вот так.

Орлов усмехнулся, еле заметно:

— Быстро ты к ней привязался.

Я пожал плечами. Не стал говорить, что знал Груню задолго до встречи в этом городе. Вернее, ещё узнаю. Что толку говорить, если не смогу объяснить? Про другую жизнь. Про то, как не смог её спасти. Но это там и тогда. А здесь — не отдам. Если она ещё дышит, я во что бы то ни стало должен ее найти и вытащить.

Я глядел на дымящееся пепелище.

Пожарные сделали еще заход и теперь окончательно отступали. Где-то ещё слабо шипела вода, как рассерженная гадюка.

Где ты, Груня…

Ты будто рядом. Я это чувствую.

* * *Вечером Горохов собрал всех в кабинете. За окнами пасмурно, накрапывал дождь. Я порадовался хмурому небу, отметив про себя, что так только лучше зальет все угольки дома Лазовских, и завтра я буду искать там правду.

На столе перед Гороховым стояла кружка с чаем, прямо на томике дела. Остальной стол тоже весь завален бумагами. Дело обрастало новыми эпизодами, протоколами — оно распухло, множилось на тома.