Курсант: Назад в СССР 14

Не сказала ни слова, но я краем глаза заметил, как она сильнее сжала ремешок сумки. Ногти врезались в кожу, лицо оставалось спокойным, но что-то внутри уже напряглось. Сдерживалась.

— Спасибо, Эльвира Марковна, — подчёркнуто кивнул я.

— Всегда пожалуйста, — чуть склонив голову, ответила та и снова села за журнал «Работница».

Мы пошли по коридору. Света не отставала, но шаг у неё стал чуть жёстче, чем обычно. Каблучки отбивали барабанный бой военного марша.

Когда мы завернули, она вдруг проговорила:

— А ты не хочешь его открыть? Ну… прямо сейчас?

— Сейчас дойдём до номера, и открою, — ответил я спокойно, не ускоряя шага.

— Конечно, — кивнула жена с некоторым сарказмом в голосе, — Всё же «лично в руки». Раз так — значит, очень лично… Да?

Интонация была ровная, но за этой ровностью слышался металл.

Я открыл дверь. Она вошла первой. Не глядя на меня, прошла вглубь комнаты и остановилась. Не села, не разделась. Просто стояла. Ждала.

Я подошёл к столу, вынул из кармана конверт, медленно надорвал край.

Письмо могло быть на самом деле, чем угодно. Но то, что думает Света, для меня куда важнее.

Прочитал:

Андрей. Это Лиза Грунская.

У меня есть срочная и важная информация для тебя.

На работу к тебе не смогла прийти — за мной следят.

Прошу, приезжай ко мне.

Садовая, 19. Это дом за бараками.

Буду ждать сегодня допоздна.

Всё равно не усну после того, что узнала.

Приезжай скорее, мне очень страшно.

И приезжай один.

Почерк округлый, ровный и местами будто «испуганный». Я медленно опустил письмо на стол — так, чтобы видно было моей Психологине. Света молча подошла, наклонилась, пробежала глазами по строчкам. Потом выпрямилась, чуть фыркнула.

— И что? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Поедешь? К этой вертихвостке?

Я не стал торопиться с ответом. Взял её за руку, притянул к себе. Она не отстранилась, но стояла напряжённо.

— Свет… это может быть важно. Если она что-то узнала — я должен выслушать."

"— Ну конечно, — усмехнулась она, не отводя взгляда. — Садовая, бараки чёрт знает где, поздно вечером. И обязательно один. Прямо оперативная… романтика.

Я не стал спорить. Просто обнял. Она была напряжённой, как струна, но не вырывалась из объятий. Я поцеловал её в висок. Она молчала. Потом — всё-таки обняла в ответ. Её губы были рядом, дыхание — участилось. И дальше всё пошло само собой.