Курсант: Назад в СССР 14

— Вы уронили, — сказал я протягивая сверток.

На ощупь он был тугой. Интересно, что в нем?

Она, однако, протянутое не взяла, будто это была вовсе не её вещь, будто хотела оставить эту посылочку мне. Ну уж нет, скорее всего, там какой-нибудь торф для цветочков или куриный помет для… Даже думать не хочу.

— Москва… — пробормотала она, словно пробуя слово на вкус.

— Что?

— Ты из Москвы… В командировке?

Я не удивился её проницательности. В таких городках все друг друга знают, а определить по мне москвича не так уж сложно: костюмчик из ГУМа, штиблеты по моде, стрижка далеко не сельская.

Не пойму, чего ей надо, но чем-то она меня зацепила, и я к ней тоже присмотрелся. Было в ней что-то… Вроде, обычная бабка с виду, может, царя видала, наверняка пережила войны, коллективизацию…

А всё равно будто что-то не так.

— Может, и в командировке, — пожал я плечами. — А вы кто будете?

— Марфа Петровна я… Меня тут все знают.

— Вот как.

— Хошь, погадаю?

Я прищурился.

— Так вы гадалка?

Старуха фыркнула и сплюнула себе под ноги.

— Тьфу ты, гадалки — у цыган в таборе, шарлатанки! А я — провидица.

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — сказал я, собираясь её обойти.

Но я не решался далеко отойти, потому что всё ещё не всучил ей обратно свёрток, а бабка шагнула вперёд и перегородила мне путь, да палку свою выставила, будто копьё. Стоит, улыбается. Но не тепло, не по-доброму. Эта улыбка была странная — древняя, знающая.

— Я знала, что ты приедешь.

— Да ну? — скептически хмыкнул я.

Ну-ну. Обычный приём деревенских шарлатанок: сказать что-то расплывчатое, чтобы посеять сомнение, а дальше уже зацепить человека. Ну и ладно, пусть меня раскручивает, меньше сил на наивных горожан останется.

— Ну и? — спросил я, стараясь не выдать раздражения.

— Уезжай.

Я усмехнулся.

— Почему это?

— Ты не первый, кто сюда приезжал.

Я прищурился.

— И что?

Старуха качнула головой, словно вздрагивая.

— Больше их никто не видел.

Я уже куда более внимательно посмотрел на неё.

— О ком вы?

Она чуть подалась вперёд, будто собиралась сказать что-то важное, но лишь выдохнула:

— Уезжай, Петров. Чёрное озеро тебя убьёт.

Я не успел спросить, откуда она знает мою фамилию.

Ничего не успел. Потому что вдруг она рассмеялась.

Но не глухо, не хрипло, как дряхлые старухи, а странно, глубоко, будто эхо плеснулось в пустом колодце.

Я даже чуть вздрогнул.