Кровавая вира

Стесняться тебе нечего. Род у тебя не менее древний, чем у них.

Если не древнее. И намерения твои самые честные. К тому же за приданым ты не гонишься. Слава богу, князья Буачидзе никогда не бедствовали. Так что заходишь и докладываешь, что дочка его тебе давно люба, и ты имеешь честь просить у него ее руки. Все понял?

– Понять я давно все понял. Вот только как все это произнести, – тяжело вздохнул Ильико.

– Надо, брат. Надо, – понимающе кивнул Елисей. – Думаешь, мне легче было, когда я у отца руку Нино просил? Поверь, еще тяжелее.

– Ну и дурак, – злорадно отозвался княжич. – Ты отцу сразу понравился, и то, что Нино в тебя влюбилась, он сразу понял. Да еще и дядя Котэ масла в огонь подливал, требуя, чтобы отец сам с тобой поговорил. Видел, что сестра по тебе сохнет. А ты все подвиги совершал, по всему Кавказу носясь.

– Без тех подвигов я бы тут с тобой не стоял. Так что, что ни делается, все к лучшему, – наставительно хмыкнул Елисей.

– Тоже верно.

– Ну что, успокоился?

– Вроде.

– Тогда пошли папашу искать.

Имей в виду, я его в лицо не знаю. А заодно и остальных посмотрим. Из тех, кто нам с тобой интересен, – напомнил Елисей главную причину их прихода на прием.

Вспомнив, что от него требуется, Ильико быстро осмотрелся и, кивнув, первым шагнул в толпу. Двигаясь рядом с ним, Елисей отслеживал всех окружающих так, словно и вправду находился в стане врага. Они совершили круг по залу и начали второй, когда Ильико резко остановился и, ухватив парня за рукав, еле слышно прошептал:

– Слева от меня, мужчина средних лет.

Русые с сединой волосы, орден Святой Анны на шее. Он третий в списке.

– Ага, вижу, – кивнул Елисей, бросив быстрый взгляд на означенного господина. – Пошли дальше. И не пялься на него, словно баран на новые ворота, – поддел он родича, отвлекая его от тяжелых мыслей.

Судя по состоянию княжича, тот уже успел как следует накрутить себя и несколько раз пережить отказ в столь важном для себя вопросе. Оттащив Ильико подальше, он подвел его ко входу в зал и, задвинув в угол, тихо посоветовал:

– Ильико, или ты себя в руки возьми, или домой поезжай.

В таком состоянии ты не то что предложение, ты не сможешь спросить, как до клозета добраться. Соберись. Ты же боевой офицер. Ты князь Буачидзе, шени деда[1].

– Ты… – тут же вскинулся Ильико, услышав такое ругательство, но тут же взяв себя в руки, снова вздохнул. – Ты прав. Прости.

– Бог простит, братишка, – хлопнул его Елисей по плечу. – Просто помни, что тебе стыдиться нечего, вот и все.