Кровавая вира

– Значит, вы тоже решили отказаться от своего слова? – блеснув набежавшими на глаза слезами, спросила девушка.

– И в мыслях не было. Но ваша маменька, видимо, против нашей помолвки. А ночная кукушка дневную завсегда перекукует. Думаю, мне придется еще раз поговорить с вашим папенькой, чтобы окончательно решить этот вопрос.

– Не надо ни с кем говорить. Заезжайте завтра за мной. Я принимаю ваше приглашение, сударь, – притопнув ножкой, твердо заявила Наталья. – А с маменькой я сама сейчас поговорю."

"– Как пожелаете, сударыня, – взяв себя в руки, ответил Елисей и, поклонившись, стремительно сбежал по ступеням к выходу.

Выскочив на крыльцо, он со злостью всадил кулак в стену у двери, даже не заметив, как от угла отлетел кусок штукатурки. Боль в кулаке несколько отрезвила его, и парень сумел справиться с нахлынувшими эмоциями. Княгиня сумела найти его самую больную точку и ударить так, что дыхание перехватило. И вот теперь Елисей сосредоточился на том, чтобы справиться с нахлынувшим бешенством.

Вкатившаяся во двор карета заставила его отвлечься от своих чувств и успокоиться. Хотя бы внешне. Из остановившегося у крыльца выезда вышел хозяин дома и, одним внимательным взглядом оценив всю картину, удивленно поинтересовался:

– Елисей, что же вы, голубчик, на пороге-то стоите? Случилось чего? На вас лица нет. И бога ради, прекратите кулаками махать, вы мне так весь дом разнесете.

– Ваше сиятельство, признайтесь откровенно. Вы решили расторгнуть помолвку и отступить от данного слова? – глядя ему в глаза, спросил Елисей.

– Господь с вами! Кто вам такое сказал? Да что тут вообще происходит? – вскинулся князь, мрачно поглядывая в сторону собственного дома.

– Ваша супруга менее четверти часа назад сделала все, чтобы я ушел отсюда и никогда более не появлялся, – отчеканил парень, сжимая кулаки.

– Что? Вот дура! – взревел князь пьяным быком. – А ну, пойдемте, – приказал он, рывком распахивая дверь.

– Нет уж, Никита Иванович. Увольте. То дела ваши, семейные.

Любим звонко щелкнул бичом, и каурая пара дружно навалилась на постромки. Ворота еще не успели закрыть, так что со двора они выехали рысью. Проводивший его растерянным взглядом князь Тарханов зло скривился и, развернувшись, стремительно вошел в дом.