Кровавая вира

– Так вот, с дальнего конца у забора того завода домишко горелый стоит. Под печкой, сзаду, кирпичи вынимаются. Там все найдешь, – понизив голос до едва слышного шуршания, рассказал бандит.

– Ясно. Врешь, как сивый мерин, – хмыкнул Елисей и, ухватив его за ворот рубахи, потащил дальше.

– Правда это! – извиваясь и дергаясь всем телом, задушенно хрипел седой. – Истинный бог, правда. Руки развяжи, крест целовать стану.

– Заткнись, – встряхнув его, словно старую тряпку, приказал Елисей.

Затащив седого в комнату, где на полу лежали связанные бандиты, а на лавке мирно спала беглянка, он швырнул его в угол и, брезгливо отряхнув руки, внимательно осмотрелся.

– Вздумаешь ноги опустить, сам себя задавишь, – сообщил он хрипящему бандиту, жестко подтягивая ему ноги к затылку.

Спустя часа полтора в коридоре послышались шаги, и вошедший Ефим с ходу сообщил, утирая выступившую на лбу испарину:

– Все исполнил, княже.

– Добре. Тогда я княжну домой повез, а ты встречай, – кивнул Елисей.

– Исполню, – решительно кивнул Ефим, вынимая откуда-то из-за спины охотничий нож.

– Ты все время в том трактире обитаешь? – чуть подумав, уточнил парень.

– Там и живу, – вздохнув, кивнул егерь.

– Закончу дело, найду тебя. Поговорим, – пообещал Елисей, подхватывая девушку на руки.

Вынеся княжну через заднюю дверь во двор, он подошел к своей коляске и, аккуратно уложив девушку на сиденье, велел Любиму:

– К дому Тархановых. Только на улице не останавливайся. Во двор въезжай. Не надо, чтобы девчонку в таком виде заметили, – коротко пояснил он, поднимая полость.

– Исполню, княже, – очень серьезно кивнул Любим, тряхнув поводьями и ловко разворачивая коляску буквально на пятке.

Выбравшись на улицу, коляска пошла быстрее, и Елисей, оглядевшись, приметил подъезжавшие к лавке закрытые кареты, на козлах которых сидели солдаты.

«Кавалерия из-за холмов», – усмехнулся про себя Елисей, устраивая девушку поудобнее.

До нужного дома они добрались без приключений. Привратник, увидев незнакомый транспорт, открыл было рот, чтобы обругать Любима, но Елисей, высунувшись, поманил его к себе, негромко попросив:

– В коляску глянь.

– Ох ты ж господи! – ахнул пожилой, но еще крепкий мужчина в чистом, опрятном армяке.