Крепостная

Константин решил скрыть от Груши правду о том, что не давал никаких распоряжений насчет ее вольной. Однако жизнь полна коварства, и случилось так, что в тот же самый день после обеда в поместье Урусовых заехал Петр Иванович Чукоров.

Едва Груша спустилась в сад, как заметила подъезжающую к парадному крыльцу открытую коляску. Узнав адвоката, который занимался всеми юридическими делами князей Урусовых, она быстро направилась ему навстречу.

— Аграфена Сергеевна! — Петр Иванович с почтением и каким-то наслаждением поклонился молоденькой девушке в модном синем платье, которая приблизилась к нему.

— Добрый день, Петр Иванович, — приветливо поздоровалась Груша, протягивая руку для поцелуя. — Давно вы не заезжали к нам.

— Занят был, — ответил Чукоров. Адвокату было лет пятьдесят, некогда видный мужчина, он все еще оставался падким на женскую красоту.

— Вы можете уделить мне пару минут? — попросила Груша.

Петр Иванович, польщенный таким вниманием, галантно улыбнулся.

— Конечно же, драгоценная Аграфена Сергеевна!

Груша улыбнулась и спросила:

— Скажите, Петр Иванович, когда будут готовы мои документы?

— Какие документы? — удивился Чукоров, не понимая, о чем она говорит.

— Те, которые вас просил составить Константин Николаевич, — сказала тихо девушка, наклоняясь ближе к невысокому седовласому адвокату.

— По поводу земли под Москвой, что ли? — уточнил Петр Иванович.

— Да нет, — вымолвила уже напряженно Груша. Она боялась, что кто-нибудь услышит их разговор, и поэтому добавила совсем тихо: — О моей вольной.

— Вольной? — воскликнул так громко Чукоров, что Груша испуганно посмотрела по сторонам, пытаясь понять, слышал ли кто-нибудь, что сказал Петр Иванович.

— Да, о моей вольной. Константин Николаевич сказал, что дал вам распоряжение подготовить все необходимые документы.

— Ничего об этом не слышал.

— Как?

— Из всегдашнего расположения к вам, Аграфена Сергеевна, повторяю, Константин Николаевич не давал мне никаких распоряжений по поводу вашей вольной.

— Вы уверены? — спросила Груша расстроено.

— Уверен, — ответил Петр Иванович.

— Извините меня, — прошептала сдавленно Груша и, попрощавшись с адвокатом, пошла быстрым шагом в сторону липовой аллеи.

Дойдя до первого дерева, девушка устало прислонилась лбом к стволу и закрыла глаза. Нервные напряженные думы завладели ее существом. Ведь утром Урусов заверил ее, что дал распоряжение, а сейчас оказывается, это была ложь.