Крепостная

Она отчетливо вспомнила, как этот неистовый притягательный Елагин весь прошедший месяц изводил и мучил ее гадкими, обидными словами. И теперь девушка не понимала, отчего Андрей так страстно целует ее, будто влюблен. Но это было далеко не так. Груша начала неистово биться в его руках, думая, что молодой человек так бесцеремонно ведет себя, чтобы унизить.

— Пустите! Что вы делаете?! — выдохнула она, отворачиваясь.

— Отпущу, когда захочу, — прохрипел Елагин в ответ и вновь завладел ее ртом.

Груша пыталась оттолкнуть его, но он схватил обе ее руки за запястья и завел за голову.

Его вторая ладонь с силой стиснула ее правую грудь. И Груша даже через тонкую ткань платья ощутила, как горяча его кожа. Она отчетливо почувствовала, что дыхание Андрея стало прерывистым. Девушка принялась пинать молодого человека ногами и выворачиваться, как змея, пытаясь вырваться из капкана его насилующих объятий.

Он вдруг резко отпустил, и Груша почти слетела с его кровати, невольно упав на колени на деревянный пол.

Она тут же вскочила на ноги, устремив на молодого человека полный возмущения и страсти взор, не зная, радоваться ей или плакать от того, что произошло. Елагин, приподнявшись на локте, хмуро вперился в нее взглядом. Девушка чувствовала себя до крайности глупо, ведь он прекрасно видел, что ее дыхание срывалось, и она так же, как и он, с силой хватала ртом воздух.

— Теперь я понимаю, почему князь обратил на вас внимание, вы истинная вакханка… — вымолвил он глухо, испепеляя ее взглядом и садясь на постели.

Груша, понимая, что должна немедленно уйти из его комнаты, не могла сдвинуться с места, так как ее существо неистово желало остаться подле него. Ее взор то и дело с восхищением пробегал по мощному обнаженному торсу, она на миг потерялась, но, едва сознав смысл его фразы, напряглась.

— Не надобно мне такое говорить, — возмутилась Груша. — Я не позволяла вам…

— Вы не позволяли? — Елагин глухо рассмеялся. И она заметила, что его язык чуть заплетается, а глаза мутны.

Поняв, что он действительно пил накануне, она поджала губы, ее последние слова явно позабавили Елагина, поскольку минуту назад она не просто не сопротивлялась, а сама, как глупая гусыня, ошалев от его близости, целовала его. — Вы не сильно и сопротивлялись, ведь так, Аграфена Сергеевна? И вам нравятся мои поцелуи…

— Что вы говорите?! — возмутилась Груша, желая теперь исправить ситуацию, чтобы не выглядеть в его глазах глупой влюбленной дурочкой.