Крепостная

 — У тебя что-то болит?

— Нет, — ответила Груша тихо.

— Ну-ка, пойдем со мной, — вымолвил Урусов озабоченно. Видя, как слуги глазеют на них в парадной, он увел девушку в гостиную. Здесь, устроив Грушу на диванчике, он присел рядом на корточки, чтобы его лицо оказалось на уровне глаз девушки. С участием заглядывая в ее прекрасные заплаканные глаза, князь очень ласково спросил: — Что же тогда стряслось, душенька? Расскажи мне, не бойся.

Груша икнула и несчастно посмотрела на Константина. Его пытливый взор будто проникал в мысли девушки, князь внимательно и напряженно глядел в ее большие фиолетовые очи.

— Тебя кто-то обидел? — спросил вдруг князь. Груша, устремив на него полный боли взор, кивнула. — Кто же?

— Елагин, — пролепетала девушка, ощущая, что совсем не хочет жаловаться Урусову на Андрея.

— Что он сказал? — строго спросил князь. Присев рядом с девушкой на диванчик, он внимательно посмотрел на нее. Ее глаза от слез заблестели, и их цвет стал светлого-сиреневым, Она молчала, не зная, с чего начать, и Урусов, не выдержав напряжения, нервно вымолвил: — Грушенька, говори…

— Он хочет снести оранжерею, которую еще ваша матушка так обожала.

— Конюшню? — опешил Урусов.

— Ну да, — закивала Груша. — Вы же дали ему поручение рысаков разводить. Вот он и решил сломать оранжерею, а на ее месте новые загоны для разведения коней устроить. Я попыталась возразить, но Андрей Прохорович совсем не захотел меня слушать и сказал, что это меня не касается…

— Ах, вон он что, — понял князь.

— Да, очень, — ответила порывисто Груша. — Прошу, Константин Николаевич, миленький, не позволяйте ее сносить! Молю вас! — воскликнула Груша с отчаянием. Увидев дикий порыв девушки, он испуганно вскликнул:

— Хорошо, хорошо, душа моя. Не переживай так, а то заболеешь. — Он прижал ее голову к своему плечу, с силой обняв девушку, и вновь начал гладить ее по голове.