Хватай Иловайского!

Причём он тоже спуску не давал, а от боли так просто млел. Короче, наслаждались все, я, как понимаете, был просто лишним. Поэтому до мясной лавки главного людоеда-патологоанатома добрался размеренным шагом, не срываясь на бег, а так, с расстановочкой, чтоб никого не провоцировать на погоню.

— Павлушечка? — Я осторожно толкнул дверь мясной лавки и прижал её ближайшим булыжником — иначе там, внутри, не продохнуть.

— Чего надо, человече? — Над прилавком нависла потная туша лысого, голого интеллигента весом в пятнадцать пудов.

— Дело есть, — без обиняков начал я. — Хочу знать, как у живых людей жёлтые пятна на руках появляются.

— Мементо мори, — буркнул он, повернувшись ко мне спиной.

— Это понятно. Казак и без того никогда о смерти не забывает, она у нас с рождения за плечами стоит. А всё-таки пятна-то отчего?

— Такие? — Вместо ответа он кинул через прилавок отрубленную кисть человеческой руки.

— Нет, — мужественно преодолев тошноту, пригляделся я.

— Консультация, говоришь? Сиречь по-простому в совете да поучении нуждаешься. А чем платить будешь, казаче?

— Не получу ответа — зарублю!

— Иловайский, — укоризненно погрозил мне сосискообразным пальцем голый мясник, — таковой противозаконный поступок более приличествовал бы вашему дяде, Василь Дмитревич крут на расправу и дважды вопросов не задаёт, но вы, молодой человек, дитя иной эпохи и иных формаций! Вам сие должно быть стыдно…

— Ах так… — Я в один миг выхватил взвизгнувший клинок, приложив острие шашки к средней из трёх жировых складок его горла.

Павлушечка даже не моргнул, лишь по-детски удивлённо вскинул белёсые брови.

— И что же дальше, казаче? Убьёшь меня и уйдёшь, не получив ответа?

— Жить захочешь — ответишь!

— O tempora! O mores! — печально вздохнул людоед и, уставившись на меня, просто стал ждать. Да-да, ничего не делая, даже не потянувшись к торчащему за поясом мясницкому ножу или лежащему на плахе топору.

— Ёшкин дрын тебе в материнскую плату! — с чувством выругался я, бросая клинок обратно в ножны. — Ладно, твоя взяла. Чего хочешь?

— Любви, сочувствия, понимания…

— Что?!! — Я вновь схватился за рукоять, и на этот раз у Павлушечки сдали нервы.