Хозяйка замка Эдвенч

"

"Сегодня господин барон изволит кушать с гостями в парадной столовой. Из кухни туда вела небольшая лестница в пяток ступеней. Я даже как-то заглядывала из любопытства. На мой вкус все было какое-то облезлое и неуютное. Только стол производил неизгладимое впечатление: за него легко можно было усадить три, а то и четыре десятка гостей. Да и шириной он был с хорошую двуспальную кровать. В сам зал я не входила, но видела, что в торце стола стоит кресло с медной чеканкой на высокой спинке – господское.

Накрывать будут лакеи, кухаркам туда хода нет.

Кстати, один из новых лакеев, высокий и довольно болтливый парень пытался произвести на меня впечатление. Не слишком долго. Барб, заметив, что я стараюсь избегать его дурацких разговоров, огрела Итора влажным полотенцем по спине и пообещала уморить голодом. Защита у меня была что надо. Я улыбалась, вспоминая ее грозный выговор. Этот самый Итор, кстати, отстал от меня. А остальные женщины на кухне были постарше и его не интересовали.

Барб еще суетилась, готовя какой-то сложный пудинг на десерт, а я на минуту вышла на улицу, упарившись у плиты.

За углом дома послышался шум, и я выглянула, стараясь не сильно высовываться.

Во двор, в сопровождении десятка всадников, въезжала настоящая огромная карета с гербом на дверце. Следом тянулись несколько повозок с людьми. Поднялась суматоха, а я подумала, что стоит, пожалуй, напечь еще лепешек или чего-то подобного. Простых неблагородных едоков изрядно прибавилось. На такое их количество еды может и не хватить.

Вернулась на кухню, и Барб, согласно покивав головой, оставила меня творить тесто.

-- Выйду на минутку, гляну, сколь там еще народу прибыло, – она накинула плащ и ушла.

Муку для таких лепешек положено было брать черную, ржаную. Я всыпала в тесто еще остатки утренней гречневой каши: такие добавки очень даже хороши. Попросила Мэнди нарезать мне лука – обжарю и тоже кину в тесто. Так повкуснее будет.

Мэнди уселась чистить лук, чуть приоткрыв дверь: пусть сквознячок будет, иначе мы сейчас все нарыдаемся.

Это ведь не две-три луковки покрошить. С улицы едва доносились невнятные команды и какие-то разговоры. Впрочем, особо слушать мне было некогда: я орудовала большой деревянной веселкой, едва проворачивая тесто в огромной миске. Точнее, в тазу.

А потом голоса с улицы стали громче, раздались крики, я, испугавшись и не понимая, что происходит, отставила веселку и прислушалась. Там кричали на разные голоса, а потом раздался пронзительный женский визг.