Хозяйка замка Эдвенч

Ждать солдата пришлось не так и долго – минут тридцать. За это время горячая вода, поставленная в котелке на землю, уже успела остыть. На бинты я пустила одну из своих блузок: чище ткани было просто не найти. Эта хоть отбеливалась лично Дэбби. Так что как минимум ее прокипятили. Конечно, не стерильные бинты получились, но лучшего у меня не было.

Пока Дэбби аккуратно поливала теплую воду на грязные ножки малышки, та начала тихонько поскуливать – ей, явно, было больно. У меня руки тряслись и в горле стоял ком: так жалко было девочку.

Но я только велела солдату держать ее крепче. Начнет брыкаться, может сделать себе еще больнее.

С места мы тронулись где-то через час.

Тряпки я все же не рискнула выкинуть. Там были какие-то женские одежки, в том числе и добротное синее платье. А сверху всего этого - тяжелый и теплый мужской плащ, подбитый густым мехом. Похоже, ее отца. Приедем домой, попробую отчистить и проветрить.

Девочка дремала на моем сиденье, где настелили столько одежды, сколько нашли. А мы с горничной только и могли, что молиться за нее.

Нервничающая Белка, с боязнью смотрящая на суматоху, неожиданно начала вырываться у меня из рук и, встав на задние лапы, попыталась вспрыгнуть на диван к ней.

-- Может, леди Элиз, и пусть? Говорят, собаки, они боль чувствуют… Говорят, они помогают… – неуверенно глядя на меня спросила Дебби.

Я подсадила Белку, внимательно следя, чтобы она не сделала малышке больно от неуклюжести, но псинка очень аккуратно скользнула к спинке дивана и просто улеглась рядом с девочкой.

Там я ее и оставила.

Плохо, что мы до сих пор не знали имени: на вопросы она не отвечала и разговаривать даже не пыталась.

Глава 42

За эту неделю все измотались основательно. Даже в туалет малышку нужно было носить на руках. На ночевках мы с Дэбби кипятили бинты, нам очень помогала Алетта. Плюнув на все правила приличия, я велела ей ехать с нами в карете: мне показалось, что малышка доверяет ей больше остальных.

В общем-то, это было вполне логично. И я, и Дебби делали ей больно – перевязка ожогов не самое приятное действие.

А вот Алетта потом сажала ее на коленки и тихонько шептала на ушко песенку. Что-то совсем детское и ласковое, типа нежной колыбельной.

До дома мы добрались без особых приключений, но меня очень беспокоила девочка. Она все еще отказывалась разговаривать, старалась не смотреть мне в глаза. Ожоги на ножках более-менее затянулись, но пока ее носили на руках – обувь надеть было невозможно, да и не было у нее обуви.