Хозяйка замка Эдвенч

-- Мадам Аделаида, зачем это все? Вы же не думали, что я не смогу разглядеть вашу руку за этим обмороком?

-- Ах, Генри, но ведь каждый мужчина должен жениться! – она улыбалась. И хотя не подтверждала свое участие, но и не отрицала.

Барон был не просто зол. Его нельзя было назвать тугодумом или нерешительным человеком. Но сейчас, при мысли, что из этой подставы он действительно мог выйти женатым, испытывал тихое бешенство. Потому он улыбнулся маркизе особенно ласково и сказал:"

"-- У меня дома лежит заверенное двумя свидетелями письмо.

Написано оно вашим прежним кастеляном. Там он сообщает, что стал вашим любовником сразу, как вы взяли его на службу, через два месяца после смерти вашего мужа, – барон отпустил даму от себя и, встав на одно колено, позволил ей обойти его по кругу. Закончив танцевальное па и встав лицом к маркизе, продолжил: -- Там же приложены показания горничной, подтверждающие его слова. Еще одно движение в мою сторону, и я лично отвезу эти бумаги вашему мужу. Хотите провести остаток жизни в монастыре, мадам маркиза Вэнкс? Если я услышу хоть одну сплетню о себе и своей невесте… Надеюсь, мы поняли друг друга.

Лицо баронессы исказилось, на глаза набежали слезы, она смотрела на барона с ненавистью и злобой. Генри порадовался, что с мадам наконец слетела маска. Музыка стихла, пары расходились.

-- Пойдемте, маркиза, я отведу вас к мужу.

-- Мне дурно!

-- Вам вызовут лекаря, мадам, – Генри даже почувствовал некое раскаяние за разговор. Впрочем, весьма легкое.

Пусть Аделаида и была дрянью, но она все же высокородная женщина.

А женщины, как всем известно, хрупки и безмозглы. Им следует многое прощать.

Впрочем, вряд ли они еще увидятся с мадам. Теперь забота о ней лежит на маркизе Вэнксе. Иметь членом семьи такую гадину врагу не пожелаешь, а для него, барона Хоггера, все сложилось наилучшим образом.

Так что, к сожалению, окончание свадьбы было омрачено еще и обмороком невесты. Впрочем, гости сочувствовали и понимали волнение молодой дамы, потому ей вызвали домашнего лекаря, который и прописал невесте покой.

Гости повздыхали и начали расходиться, маркиз провожал их, выслушивая чуть ехидные слова сочувствия от подвыпивших мужчин. Дамы просто прятали ехидные улыбки.

Впрочем, сам маркиз в глубине души был даже доволен таким исходом: свадебный пир утомителен, а проклятый возраст нельзя списывать со счетов. Завтра он отдохнет, наберется сил и предоставит мадам все доказательства своей любви и мужской состоятельности.