Хозяйка замка Эдвенч

Маркиз, хоть и был довольно морщинистым, сухим старикашкой, мнил себя ловеласом: трепал молодых горничных за щечки и щедро раздавал им мелкие монетки за услуги. Впрочем, ничего совсем уж неприличного делать не пытался.

А вот его лакей, развязный и наглый малый, добился того, что я пообещала пожаловаться хозяину. Только после этого он перестал пытаться зажать в темных уголках всех служанок моложе сорока."

"Сестра маркиза, вдова, как и мадам Аделаида, дородная женщина лет сорока пяти, оказалась равнодушной почти ко всему вокруг.

Её интересовали только еда и маленькая престарелая собачонка, седая и уже беззубая, которую она не спускала с рук. С собачонкой она в основном и общалась:

-- Мой маленький Питти хочет котлетку?! Сейчас-сейчас, крошка! Мы прикажем Филли принести нам с кухни котлетку и сливки! Филли! Ты слышала?

Эту сценку я наблюдала лично и только улыбнулась, когда пожилая служанка баронессы проворчала в ответ:

-- Никаких котлеток, госпожа, до ужина не будет! Доктор вам что сказал? Питти потом заболеет, а вы рыдать будете!

-- Но он голоден, Филли!

-- Не голоден он, а спит.

Давайте-ка его вот сюда, в корзиночку…

Супружеская пара Мюнстер были самыми обыкновенными, провинциальными дворянами. Не слишком богатыми, если судить по одежде. Я так поняла, что они были дальними родственниками маркиза.

Гостям меня не представляли, так что в основном я видела их в момент приезда, через окно, ну и несколько раз сталкивалась в коридорах замка. Внимание на меня обратила только баронесса Мюнстер, которая довольно, впрочем, любезно попросила у меня рецепт теста для тарталеток.

Так я узнала, что Марта отказалась выдавать «тайну» без моего разрешения.

Визит прошел вполне успешно, и через четыре дня гости отбыли восвояси. В благодарность мадам Аделаида была со мной почти любезна всю неделю.

С конца следующего за Рождеством месяца, дженуария, события понеслись галопом.

Домой вернулся барон, привезя с собой лорда Стортона. Прямо с порога потребовали пир.

Мужчины были веселы так же, как и сопровождавшие их солдаты. Гул во дворе стоял изрядный – все ждали наград и поощрений, страшно довольные проведенной операцией.

На телеге, связанные попарно, спиной друг к другу, сидели пленные – четверо мужчин. Их увели в подземелье замка.

За ужином и я, и мадам Аделаида узнали подробности. В этот раз, кроме горячего грога на столе стояло вино, хотя обычно Генри Хоггер не требовал за стол спиртных напитков.