Казачий адмирал

Был он молод, одет в лисий малахай, надвинутый на черные брови, и овчинный тулуп, на котором спереди, прикрывая частично грудь и живот, было закреплено шестью ремнями зерцало — надраенная до блеска железная прямоугольная пластина. Этот сразу выронил лук и стрелу, закрыл двумя руками рану на щеке справа от носа и быстро осел, исчезнув из виду. Рядом с ним появлялся из-за зубца, стрелял из длинного пистолета и сразу прятался мужчина средних лет, не турок или татарин, скорее, «грек». На нем были мисюрка-наплешник — шлем в виде круглой тарелки со свисающей с боков и сзади очень длинной бармицей — и полурак, надетый поверх кафтана из темно-зеленого сукна.

Когда «грек» появился в очередной раз и прицелился в Петра Подкову, который, прикрываясь круглым щитом, поднимался по лестнице первым, я попал ему поверх панциря, в шею. Так и не выстрелив, но и не выронив пистолет, он спрятался за зубцом и больше не появлялся. Затем я снял простоволосого молодого стрелка из гаковницы, который расположился на прямоугольной башне. Шапка, видимо, слетела, но в горячке боя ему некогда было поднять ее. Ограждение там было низкое, стрелок был открыт почти по пояс. Доспехов на нем не было, если не считать овчинный тулуп, поэтому я, чтобы не промазать, выстрелил в туловище. Наши выстрелы совпали. Облако черного дыма, вырвавшееся из гаковницы, скрыло стрелка от меня, поэтому не заметил, попал или нет. Наверное, все-таки промазал или не пробил тулуп, потому что стрелок, перезарядив оружие, появился опять. На этот раз я выстрелил в голову с длинными темно-русыми волосами. Сделал это первым и увидел, что попал — голова дернулась, а чуть позже руки отпустили гаковницу, которая осталась лежать на парапете. Словно это была единственная опора, тело завалилось вбок. На этом мое участие в сражении и закончилось. Казаки из Кандыбовки уже все поднялись на стену, а двое передних добежали до башни. Там они соединились с поднявшимися по другой лестнице и вместе зашли в башню."

"Замок в форме неправильной трапеции, расположенный на вершине холма, имел четыре угловые башни высотой метров пятнадцать.

Были они прямоугольные и четырехъярусные. На верхнем ярусе стояли фальконеты разного калибра, по два на каждую башню. Вход находился в самой короткой стене, западной. На защищающих его башнях фальконеты были восьмифунтовые. Они с двух сторон простреливали подходы к поднятому мосту через сухой ров шириной метра три. Судя по вони, ров заодно выполнял обязанности канализационного стока.