Казачий адмирал

Городок маленький, в России такие называют поселками городского типа. Расположен на перешейке, соединяющий мыс с материком. Две бухты — северная и южная. Порт в южной. Там и произойдет Синопское сражение, которое закончится победой русского флота и тотальным разрушением города. Сохранятся крепостные стены с прямоугольными башнями, построенные царем Митридатом. Впрочем, часть защитных сооружений была возведена еще до него. Гид в городском музее рассказал мне, что по одной версии Синоп был основан греками в восьмом веке до нашей эры, а потом захвачен и разрушен киммерийцами, по другой — в седьмом и разминулся с киммерийцами.

Лоцман, который заводил мое судно в порт, придерживался третьей версии, по которой город основали в девятом веке до нашей эры, и предлагал мне чудом сохранившуюся монету той поры. Самое забавное, что он понимал, что я не поведусь на такое фуфло, но продолжал втюхивать. Как я подозреваю, продажа фальшивых старинных монет — что-то типа хобби у местного населения. И не только у турок.

В Афинах возле развалин Акрополя греческий мальчишка лет десяти прямо на глазах немцев-туристов и моих нашел старинную медную монету и после короткого торга загнал ее за сотню евро толстому немцу, страдающему отдышкой и слабоумием. Поскольку я посещал Акрополь несколько раз, могу засвидетельствовать, что умные шведские туристы, а других в Швеции нет, покупают у мальчишки такую же монету всего за полсотню евро.

Мы вышли к Синопу в вечерние сумерки. Сам город закрывал от нас высокий холм на полуострове, но вид суши обрадовал кошевого атамана Петра Сагайдачного и его свиту.

К полудню начал раздуваться северо-восточный ветер, поднимать волну, из-за чего у многих казаков на чайках сразу испортилось настроение. Они начали подходить к тартане и задавать одинаковые вопросы. И ответ я давал им одинаковый: если струсили, пусть разворачиваются и гребут в обратную сторону. Представляю, каким количеством врагов я обзавелся за несколько часов!

Сам кошевой атаман небрежно поинтересовался:

— А куда ближе?

— Смелому всегда ближе вперед, — ответил я.

Больше Петр Сагайдачный ничего у меня не спрашивал, но тихо сказал что-то своим приближенным, после чего они печально посмотрели на меня и скорбно покивали. Другому человеку мы первым делом приписываем недостатки, словно надеемся, что тогда их не хватит на двоих.

Примерно в миле от мыса, который был еле виден в темноте, я положил тартану в дрейф. Вокруг нас, как птенцы возле мамаши, расположились чайки.