Казачий адмирал

Наверное, уверены, что пары залпов будет достаточно, чтобы отбить у нас охоту нападать на такие большие и хорошо вооруженные суда.

Кулеврины успевают выстрелить еще раз и таки подстрелить несколько человек на марсах, а может, кое-кого и на палубах. Остальных с марсов и с главной палубы согнали наши стрелки из ручниц. Казаки стреляют намного лучше турецких вояк. Научились даже из гладкоствольного оружия попадать метко. Может быть, благодаря пулям, которые стали делать так, чтобы заходили в ствол втугую. Двоих врагов завалил я из винтовки, а одного — Иона из аркебузы.

— Я убил! Я убил! — заорал джура так, будто совершил что-то сверхвыдающееся.

— Винтовку заряди, — спокойно приказал я ему.

Капитаном на переднем флейте был европеец, одетый не по турецкой моде в кожаный джеркин без рукавов поверх белой рубахи с красной вышивкой на манжетах и черных пузырчатых штанах длиной до колена, но без доспехов и оружия. На голове у него широкополая шляпа с высокой тульей и обрезанным, белым, страусовым пером.

Командовал грамотно. Мои попытки сблизиться вплотную закончились тем, что суда начали расходиться на дистанции метров двадцать пять. Мы идем по инерции, паруса опущены, а у флейта все верхние в деле, только малость продырявлены. Марсовые разогнаны по шхерам нашими стрелками. На марсовой площадке грот-мачты лежит мертвый стрелок, свесив руки, будто приготовился схватить и подтянуть вверх рей. Вражеский капитан продолжал командовать, прячась за бизань-мачту, а рулевых и, наверное, кое-кого из членов экипажа прикрывал фальшборт.

Мы разрядили свою артиллерию первыми. Наши фальконеты стояли на главной палубе. Они легкие, можно подвернуть в сторону противника. Что мы и сделали. Били по открытым портам, из которых торчали орудийные стволы. Между судами зависают черные тучи порохового дыма. Надеюсь, он помешает вражеским комендорам. Они ждут, когда шхуна окажется сразу перед всеми их полупушками, чтобы выстрелить залпом и нанести побольше вреда. Я не уверен, что залп более эффективен, чем одиночные или небольшими группами, но так сейчас считают остальные.

— Прячемся! — командую я своему экипажу и приседаю за бухту троса, сложенного на полуюте.

Почти сразу же звучит залп из полупушек. Между судами опять образуется черные тучи, более густые и объемные, которые наносят серые узоры на наши желтоватые паруса, принайтованные к гикам. От ударов ядер шхуна вздрагивает, обиженно гудит пустым трюмом, трещит ломающимся фальшбортом.