Казачий адмирал

Перепад высоты немногим более метра. Нас опять высадили на правый берег. Ниже порога в реку вдавался большой гранитный мыс. Лоцман сказал, что этот мыс опаснее порога. Я вспомнил, как лихо проскакивал мимо него в половодье несколько веков назад. Дальше было километров шесть-семь более спокойного участка. Здесь в Днепр впадала река Вороная, ниже которой русло расширялось километров до полутора, и было много маленьких островков и один побольше, Козловый, между которым и левым берегом была удобная, безветренная стоянка.

Там и дожидались чайки своей очереди идти к самому опасному порогу, Ненасытному — скале-дуге, соединяющей гранитные острова у левого берега с высоким утесом правого. Частично скала была под водой, частично — над водой. Длина порога более километра, ширина с километр, падение высоты более пяти метров. В конце порога через реку идет гряда скал высотой полтора-два метра, ударяясь о которые, вода разворачивается и закручивается, образуя водоворот. Это место лоцмана называют пеклом. Именно там и погибает большая часть судов, преодолевающих днепровские пороги. Ниже Ненасытного находилось с десяток забор. После самого порога они казались детской забавой.

За тем, как чайки преодолевали Ненасытный, я наблюдал с левого берега. Часть высадившихся со мной казаков поднялись на холм по соседству, откуда следили за степью, чтобы татары не налетели на нас внезапно. По заверению лоцманов, татар в последние недели три здесь не было. Этот порог наша флотилия преодолевала до вечера. Как ни странно, обошлось без потерь.

Заночевали на большом острове Дубовом. Он действительно почти весь порос дубами, старыми, в несколько обхватов. В бытность мою путивльским князем, лоцман рассказывал мне, что раньше в центре острова было капище, где, судя по найденным костям, приносили в жертву не только животных, но и людей. Нынешние лоцмана тоже знали про капище, но показать, где оно было, никто не смог.

— Деды говорили, что монахи сбросили истуканов в реку, а место, где они стояли, окропили святой водой, поэтому никто и не может найти его, — рассказал старый лоцман, у которого глаза были с мутными зрачками, как у снулой рыбы.

Увидел я на дне, в иле, несколько дубовых стволов, явно пролежавших там немало лет. В этих краях мореный дуб используют редко. В основном в погребах делают стойки и полки. На всякий случай я разузнал у лоцмана, кто может подогнать мне на Базавлук мореные дубы. Появилась у меня мысль изготовить новое судно, а не заниматься ремонтом тартаны.