Капучинка

А на голове крошечная красная шапочка-колпак.

— Праздник к нам приходит! — пропела Машка, стоило Дану открыть дверь.

Но парень мало реагировал на приветствие девушки. Внимание полностью сконцентрировалось на распахнутой шубке. И на прозрачной блузке. А еще на ярко-красном лифчике. Кружевном, и не скрывающем полную грудь. Дан мог бы поклясться, что четко видел темные очертания сосков.

— Твою ж мать! — простонал парень, понимая, что в домашних шортах в одно мгновение стало жутко тесно.

Он не планировал вот так. Он собирался ждать до ее совершеннолетия, какую бы чушь она не несла на тему петтинга.

Петтинг-шметинг… Дан не признавал полумер, или секс, или воздержание. В случае с Машкой он решил, что надо терпеть и ждать. Для него это не было проблемой. Но прямо сейчас он всерьез прикинул, под каким бы предлогом закрыться на несколько минут в ванной и вспомнить давно забытую практику мастурбации.

— Ты знаешь ли тоже не в скафандре, — заметила Мария, проходя в квартиру и закрывая за собой дверь.

Дан понял, что девчонка права.

О футболке он даже и не вспомнил, щеголял в одних шортах. Под ними даже трусов не было. Так, принял душ и по привычке влез в первое, что попалось под руку.

— Но я не 'против', - улыбалась Машка, — ниже пояса у тебя тоже татушки есть?

Дан знал, куда смотрит девчонка. На морду дракона, сидящего не его плече. Изображение начиналось почти от самой кисти правой руки, оплетало предплечье и плечо, морда зверя была изображена на правой груди, а раскинувшиеся в полете крылья — на спине, хвост оплетал талию и уходил к левому бедру.

К слову, татуировок у Дана было много. И началось все в армии, с первого рисунка с указанием вида войск и части, где служил. Одно время Даня сам занимался татуировками, даже подумывал открыть тату-салон. А потом передумал.

— Неа, — выдохнул парень и помог Машке снять шубку.

— Третьего утром мне нужно быть дома, — сообщила девушка, — Как поживает моя Чуня?

Чуня поживала отлично. Исправно гадила в домашний тапок Богдана и спала в постели в его ногах.

Но Дан ничего этого не сказал, он все еще планировал уединиться в ванной. И активно уговаривал себя не смотреть на грудь девчонки, на ее точеную шейку, на покатые плечи и крутой изгиб бедер. В общем, он тщательно старался отводить голодный взгляд от Машки, аргументируя тем, что он взрослый мужик, а она — малолетка. Нет, срок его не пугал. Его пугала сила, с которой ему было плевать на все, если дело касалось его Масеньки — маленько девочки, нежно и горячо любимой им.