Капучинка

Цвет кожи парень унаследовал от матери, а вот рост и фигуру от отца, правда Чертинского-старшего он уже давно перерос.

— Я думала, он первым добрался, — вздохнула девушка и попыталась спрятаться за спину Лики.

Тем временем парень уже приблизился к матери и своей подруге. Первую он коротко чмокнул в подставленную щеку, вторую за шкирку вытянул из импровизированного укрытия и прижал к могучему боку.

— Видел, как ты выжимала на Спасском под две сотни, — хмуро изрек парень девушке на ухо, чуть приподняв ту над полом, — Еще раз повториться, передвигаться будешь на четырех колесах на пассажирском сиденье.

Байк отберу.

— Придурок, — хмыкнула Василиса, но от парня не отстранилась, скорее наоборот, уже привычно обняла его за пояс, пристроив ладошку в задний карман его брюк. Вторую ладонь девушка спрятала в свой карман.

Лика смотрела на эту странную парочку. Оба взрывные, но отходчивые, у обоих общие интересы, общие увлечения. Кажется, они всегда были вместе. Даже когда Васька была совсем крохой, Наум всюду таскал ее с собой.

В мастерской они вместе крутили гайки, Наум крутил, а Васька подавала ключи. Приносила ему пироги из соседней кулинарии за углом, когда парень подолгу задерживался в мастерской. А во время сессии ни на минуту не отставала от парня, читая ему вслух лекции, учебники и конспекты, пока Наум ремонтировал очередной двигатель. И никто не удивился, что Васька поступила в ВУЗ по стопам Наума. И, конечно же, никто не был удивлен, когда на восемнадатилетие Василисы в ресторан явился Наум с шикарным букетом цветов и с заявлением, что Васька — его девушка. Еще меньше удивились родные, когда эта парочка сообщила, что жить будут вместе, а ближе к осени, когда сделают ремонт в недавно купленной Наумом квартире, переедут на свою жилплощадь.

— И я тебя люблю, Васютка, — парировал Наум, озорно подмигивая матери.

— Лика Альсанна, — нахмурилась девушка, уворачиваясь от поцелуя парня, — передайте Вашему туго соображающему сыну-склеротику, что меня зовут Василиса, а не Васютка, и на 'кис-кис' я не отвлекаюсь.

Лика ничего не ответила, только тихо рассмеялась, услышав, как сын недовольно зашипел, когда Василиса умудрилась укусить Наума.

— Сам на кота похож, а дразнишься, — хмыкнула Лика, входя в лифт. Молодежь ввалилась следом, Наум смеясь, а Василиса недовольно сопя.

— Мамуль, а папка где? У себя? — отвлекся Наум от щекотания недовольно сопящей девушки.

— У себя, — кивнула Лика, не особо обращая внимание на поведение детей, они постоянно так дурачились.