Изнанка модной жизни

Тётушка Марион сжала и без того тонкие бескровные губы и сухо промолвила:

- Ну раз так, ты совсем здорова. Поднимайся с пола и одевайся, провалялась без сознания, как бесполезное бревно почти десять дней. Еще немного и пришлось бы вызывать доктора, упаси Господи от таких трат... - тётя набожно перекрестилась, за ней благочестиво повторила крестное знамение сестра."

"- Думаю, тетя, она просто дрыхла все это время!

- Пойдём, Бернардет, детка, - и обе царственно выплыли, больше не взглянув на меня.

- Ага, сестра, значит, Бернардет.

Что за имя - как лязг алюминиевого листа? Интересно, что оно означает... Что-то к “детке” отношение совсем иное.

Я присела на кровать и огляделась: комната - обветшалая, обоям и драпировке - лет двадцать, не меньше. В платяном шкафу обнаружилось несколько нарядов, хотя “нарядами” их можно было назвать с большой натяжкой - они скорее напоминали униформу.

Абсурдность ситуации и общая слабость вызывали слезы на глазах.

Пожалуй, мое состояние было близко к истерике.

.. Только вот я совершенно отчетливо понимала, что позволить себе сорваться - не могу ни при каких обстоятельствах! Если вообще хочу выжить в этом безумии - должна стать Мадлен! Хотя бы — на первое время. Делать, что велят, не вызывать подозрений и не отсвечивать...

Я, примерно, представляла себе, что творится в монастырях этого времени! Заподозрят, что я не Мадлен — сошлют в самый нищий! И не факт, что смогу сбежать оттуда. Значит — молчание и терпение.

Натянув сиротское платьице серого цвета, оглядела себя со всех сторон.

Впрочем, на самом деле оно было милое, в отличие от яркого кричащего платья так называемой сестры.

В дверь просунулась голова Бернардет на длинной шее. Голова зашипела совсем по-тёткиному:

- Ну скоро ты там? Сегодня у нас гости, ты должна помочь всё организовать. - и, распахнув дверь, поторопила меня.

Я вздохнула. Жалость к себе упорно пыталась прорваться наружу: мало было в той жизни бед - и здесь тоже “повезло”.

И пошла из комнаты под требовательным взглядом сестры.

К вечеру съехались гости - мадам Кларисса и мадам Барбара - подруги тётушки Марион.

Мадам Барбара была с дочерью, мадемуазель Валери, которая сразу уединилась с Бернардет в дальнем углу гостиной, и оттуда целый вечер доносились хихиканье и аханье-оханье, судя по звучавшим фамилиям — обсуждали женихов.

Я, еле живая от усталости, присела на кончик стула в дальнем углу. Руки и ноги дрожали от слабости.