Изнанка модной жизни

Бог каким-то совершенно непонятным образом сделал мне подарок – еще один шанс, и я с бешенным ажиотажем бросилась взять от этого шанса все.

- Мадлен… Мари, прошу, дыши, спокойно и глубоко, - шептала Софи, взявшаяся словно из-под земли, когда меня с перерывами поднимали по лестнице. Меня сейчас беспокоило совсем другое – перед глазами стояло лицо Миши и тот факт, что он даже не сел в телеге, он не мог даже встать.

- Что с Мишей? Что с мом мужем? Софи, скажите мне, что с ним? Он ведь не здоров! – выкрикивала я в те моменты, когда следовало дышать и шагать в спальню.

- Графиня, сейчас вы должны думать о ребенке, ваш муж не совсем здоров, но он жив, и он поправится, а вот то, что вы можете натворить с собой… Он вам не простит.

Я на секунду остановилась и поняла, что она говорит чистую правду – я ждала этого две жизни, и я не глупая девчонка, чтобы впадать в истерику.

- Анна, отправьте кого-то к её Величеству, скажите, что Михаил не поехал в лазарет, что он дома, что ему нужен врач! – твердо ответила я, и Анна улыбнулась – она поняла, что мыслю я, наконец, здраво.

- Уже отправили, Мария Андреевна, и должны приехать сам Роджерсон именно для вас, а к Михаилу лучше звать Кельхина, - ответила Анна. – Он отличный хирург, а Михаилу он сейчас надобнее, нежели обычный лекарь.

- Как вы скоро, - ответила я. Мы дошли до кровати, и Маша умело уложила меня успев расстегнуть пуговицы на платье.

- Подорожская на днях велела передать, что государыня следит за Марией Андреевной, и, если что, сразу слать человека прямо к ней, говорить, мол, доктор нужен для графини Апраксиной.

- Смотрите, я уже в постели, схватки не частые, я дышу… Прошу, Анна, посмотрите, что с Мишей, пусть его внизу в кабинете разместят, протопят хорошенько, и я вас молю – прокипятите простыни, штук пять, чтобы и мне и ему. Доктор потом не пустит к нему, но вы можете настоять, чтобы они использовали только прокипяченное, или спиртом протертое? – тараторила я, боясь, что вот-вот снова скрутит, и тогда я уже ни слова не смогу сказать.

- Не пустят меня туда, графиня, - разочарованно ответила Анна – она не хотела меня обижать, да и, скорее всего, не видела нужды в том, чтобы давать советы докторам, что лечат саму Императрицу.

- Степан его уже с мужиками занесли, кабинет протопили, и кровать в кабинете установили, матушка, - вставила Маша.