Я не знаю, как так вышло (СИ)

Меня никогда не целовали с такой нежностью и напором одновременно. Его губы ласкали мои, а после к ним подключился ещё и язык. Я и сама не заметила, как я уже не сидела, а он не стоял. Мы оба лежали и целовались на больничной кровати.

— Кхм-кхм — прокашлялся кто-то у двери, и мы отпрыгнули друг от друга, как попавшиеся за хулиганством школьники.

В дверях стоял Сергей Леонидович, с двумя огромными пакетами каких-то фруктов и чего-то ещё. По сравнению с ними мой пакетик яблок, который я принесла, казался просто нищенской подачкой.

— А я смотрю, вы времени зря не теряете… Женя, вообще-то больному нужен покой!

— Ах…да, да… — я всё ещё была в шоке от поцелуя и всего происходящего.

— Серега, не смущай мою девушку. Женя, ну так что, ты сделаешь это ради меня? — я уже и забыла, о чем мы говорили, и просто закивала.

— Можешь подать мне документы, пожалуйста, я подпишу. А то пока не могу встать — он накинул на себя одеяло — Голова что-то разболелась.

Я передала ему документы, которые принесла, и он быстро с ними расправился.

— Ну, я пойду тогда, наверное. Рабочий день же идет, как никак…

— Хорошо, до встречи — я не знала, как обычно прощаются влюбленные парочки, поэтому просто, после сказанных им слов, пулей вылетела из палаты, успев услышать голос Сергея:

— Голова у него разболелась…Ну-ну…Тоже мне, парочка…

14.2"

"Руслан

— Что, любовь в штаны давит?

— Да иди ты — я запустил в него одним из яблок, которые принесла Женя, но он ловко увернулся.

Я и сам, на самом деле, не ожидал, что простой поцелуй вызовет во мне такую реакцию.

Если у меня так тело реагирует на поцелуи с Женей, то, когда у нас дело заходило дальше, что там было вообще?

— Сказал ей про ДНК-тест?

— Сказал, но как-то это идея меня нервирует всё равно.

— Я смотрю, судя по вам, на отношения ваши никак эта просьба не повлияла.

— Ладно, ты чего пришел вообще?

— Эй, я вообще-то твой друг лучший! Фруктиков тебе тут принёс, ну и дела перетереть кое-какие нужно.

— С этого и следовало начинать. — Мы дружили с Серегой уже много лет, и дождаться от него жеста доброй воли было очень сложно.