Искушение для грешника (СИ)

— Девочка…

Обдавая горячим дыханием кожу, он приоткрытыми губами скользит по полной груди к самой вершинке. То, как жадно Олег целует мою грудь, как стискивает, стараясь не причинить мне боли, не оставляет мне ни одного шанса.

И смиряясь я кладу ладонь на короткий ёжик на его затылке.

Правильно восприняв этот жест как окончательную капитуляцию, Олег перестает сдерживать напор. Всем своим существом я чувствую, что он упивается моим телом. Все, что он сейчас делает, призвано позволить ему насладиться тем, что у него в руках.

Пальцы, сжимающие киску, перестают топтаться на пороге. Средним Раевский раскрывает кромку этого стручка, безошибочно нащупывая сладкую горошину, и я понимаю, что тогда, когда я застряла в веревочном лабиринте, он меня просто пощадил. То, что я там испытала, не идет ни в какой сравнение с тем, что творит Олег сейчас.

— Мокренькая… готовая… горячая…

О, да! Я почти пылаю.

Не позволяя мне собрать мозги в кучку, Раевский снова целует мои горящие губы, продолжая хозяйничать в святая святых. А мое тело, предав меня, активно облегчает ему труда. Внизу так скользко, что я чувствую влагу даже на внутренней стороне бедра.

Легкие поглаживания клитора, которая заставляют меня тяжело дышать и вжиматься в Олега, сменяются надавливающими круговыми движениями, посылающими в живот электрические разряда.

Набухшие малые губы пульсируют и горят, словно догадываясь об этом, иногда Олег про них вспоминает и пощипывает, но снова возвращается к своей пытке и потирает клитор между грубоватыми подушечками пальцев.

Я горю, тело скручивает в узел, судорожно хватаюсь за его плечи, покрытые испариной.

Мне не хватает дыхания, так страстно Олег меня целует, словно слизывая с моих губ хрипы, стоны и робкие мольбы.

— Вот так, девочка… — подбадривает меня Раевский, заглядывая мне в глаза, когда меня начинает почти колотить.

Я дрожу, кусая губы, а Олег любуется делом рук своих, которые сводят меня с ума.