Искушение для грешника (СИ)

— Давай-ка, Эля Давидовна, — он подтягивает меня к себе поближе и снимает с подоконника. — И как только не вывалилась, зараза рыжая…

Ворчит, как старый дед, пока мы идем. Ну как мы? Олег идет, а я еду у него на руках, положив голову ему на плечо, и радуюсь, что не надо самой перебирать ногами. Даже в моей затуманенном мозгу возникают подозрения, что сейчас самостоятельное передвижение для меня затруднительно и может кончиться плачевно.

Правда, покатушки длятся недолго. Жаль. Мне нравится. Хочу рабов, чтобы меня носили, или, хотя бы, носили кофры с объективами.

Раевский сгружает меня на что-то мягкое, и я сразу же сворачиваюсь в клубок.

Слышу тяжкий вздох, а потом меня накрывает шерстяным одеялом, оно такое тяжелое, что просто придавливает меня. Перебирая пальцами, я подтягиваю его к самому подбородку.

— Эля? Эля? — пытается достучаться до меня Олег.

Да слышу я все. Только говорить лень. Разлепляю слезящиеся глаза и смотрю на него с укоризной.

— У тебя аллергия на какие-то лекарства есть?

Мозги ворлчаются с трудом, но, хорошенько подумав, я отвечаю:

— На аспирин, парацетамол и анальгин…

— Блядь!

И чего он так нервничает? Ничего страшного.

Но Раевский не успокаивается и продолжает меня щупать то за лоб, то за шею, а я вяло отбиваюсь. Мне хочется, чтобы меня оставили в покое, и через некоторое время я догадываюсь донести до него это вербально.

— Пить и спать.

Посопев Олег выходит из комнаты, а я смеживаю тяжелые веки и проваливаюсь в забытье.

— Элька… Эль?

Ну что опять?

— Выпей, — требует противный Раевский.

— Отвали, — сопротивляюсь я.

— Жопа Давидовна, пей давай, и тогда отвалю. Будешь упираться, напою насильно.

— Грехи мои тяжкие, — постанывая я чуть приподнимаюсь на своем лежбище."

"Олег закашливается:

— По грехам и плата. Мозгов нет — терпи.

Хочу на него зыркнуть, но, видимо, эффект слабоват, потому что Олег только хмыкает:

— Не работает, ведьма, твое колдовство: я огнеупорный.

Пить и вправду хочется. Я делаю из протянутой чашки большой глоток и с запозданием радуюсь, что там не кипяток, но вот вкус… У меня даже глаза на лоб лезут:

— Что это? — спилю я.

— Народное средство. Бабушкин рецепт. Еще давай хлебай.

— Ну уж нет!

Похоже, у Раевского бабушка тоже садюга.

Потому что в здравом уме и при наличии хоть какого-то сочувствия к больному лечить им пойлом никто не станет.