Искушение для грешника (СИ)

Роза Моисеевна слушает молча, не перебивает, вопросов не задает, только свой чаек отхлебывает.

— Ну и, короче, он мне заявил, что это все меняет, — завершаю я недлинную повесть.

— А чего сразу мне не рассказала? Мужик какой-то, подвез из ресторана…

— Как чего? Ты у нас борец за обликом орале, — бубню я.

Ба хмыкает:

— Ну я ж не всегда старая была, и памятью не обижена. Прекрасно помню себя в твои годы. Какие у меня были романы… — ностальгически вздыхает она.

Я навостряю уши:

— Романы? Много было?

— Достаточно, — мечтательно улыбается ба, но тут же спохватывается.

— Да знаю я все, — фыркаю на эти увещевания.

— Это пройдет, — успокаивает она меня и тут же пугает: — Сейчас подготовкой к свадьбе займемся, и тебе не до этого Федрилы будет.

Звучит так многообещающе, что у меня мороз по коже."

"— А Герочкой все же стоит заняться. Как говорится: ложечки нашлись, но осадочек остался.

Бедный дядя Гера, бедная я.

— Давай не прям сейчас, — скулю я. — Мне еще раскопки вести в этих посылках. Там срочное что-то.

Ба благосклонно кивает, и, пока она не передумала, я сваливаю, зацепив по дороге пару пряников.

Кроме пропущенного телефонного звонка от родителей в мобильнике нахожу сообщение от мамы, в котором она сетует, что на Германа Александровича нет никакой надежды, поэтому она шлет мне ориентировку для поиска. Отстукиваю, что к розыскным мероприятиям приступила, и, вооружившись канцелярским ножом и стамеской, начинаю вскрывать все последние коробки и ящики.

Пока я занимаюсь неблагородным делом взлома, принимается названивать папа. Вот пару месяцев от них ни слуху, ни духу, а как понадобилось что-то для их ненаглядных раритетов, сразу спасу нет.

На пятидесятом звонке, порезавшись на нервяках от постоянный дерганий, я рявкаю в трубку не глядя:

— Да ангидрит твою перекись марганца! Йод твою медь! Я еще не кончила!

— А вот с этим я могу тебе помочь, — веселится в трубку знакомый и слегка гундосый голос.