Искушение для грешника (СИ)

Оно горячее, живое, я чувствую, как под тканью его футболки перекатываются мышцы. От него пахнет табаком, кожаной курткой и каким-то одеколоном.

А секунду спустя помимо запахов я ощущаю вкус мятной жевательной резинки, потому что Раевский меня целует. В первый момент я хочу отодвинуть голову, но и мой пучок на макушке тоже в плену: на него намотались веревки верхней сетки, и я зафиксирована намертво.

Но это только в первый момент.

Как только рука Раевского проскальзывает между веревок и ложится мне поясницу, задирая край жакета и обжигая кожу, я начинаю терять связь с реальностью.

А затем он переключается на мой живот. Кончиками шершавых пальцев Олег рисует неизвестные символы, приближаясь к пуговицам на моих джинсах.

Его вторая рука каким-то непостижимым образом оказывается у меня на макушке, и Раевский углубляет поцелуй.

— Горячая девочка, — одобрительно произносит он, отрываясь от моих губ.

А до меня доходит, что его рука уже в моих расстегнутых джинсах и поглаживает лобок сквозь трусики.

— Я только выпутал твои джинсы, а ты уже вся горишь. Черт, если бы знать, что никто не зайдет сюда в любой момент, я бы не стал тебя выпутывать, а просто стащил бы эти штанишки и засадил бы тебе.

Он бесстыже потирает мое сокровище сквозь кружево белья.

Охренеть, еще пять секунд поцелуя, и я бы не заметила, если бы он добрался до кудряшек.

— Козел, — шиплю я.

Олег разочарованно вздыхает:

— И это благодарность за освобождение.

Что? Я на поверку дергаюсь. И правда, веревки, намотавшиеся на пуговицы джинсов и зацепившиеся за нашивки на задних карманах, больше меня не сковывают.

— Убери руку, маньячина! — требую я, ощутив, что Раевский все еще поглаживает мою промежность.

И этот засранец слушается, но как!

Массирующим движениями он ведет руку, в какой-то момент задевая нечто очень чувствительное, отчего я вздрагиваю. Олег коварно кружит возле этого место, глядя на то, как я, закусив губу, сдерживаю стон.

Такого Марк себе не позволял. Меня слегка потряхивает от проснувшегося желания.