Исключительное право Адель Фабер

— Это… опасно, — прошептал он во время последнего пробуждения, схватив меня за руку с неожиданной силой. — Если они узнают… где я…

— Кто «они»? — спросила я, но Томас уже снова погрузился в беспамятство, его рука безвольно соскользнула с моей.

Люси, сидевшая у его постели с невозмутимым видом, словно присутствие загадочного раненого в заброшенном поместье было самым обычным делом, покачала головой:

— Жар возвращается, госпожа. Нужно сделать новый отвар.

Я кивнула и отправилась на кухню, где Марта уже заваривала целебные травы, собранные Пьером в заросшем саду.

Запах мяты, липы и ещё каких-то растений наполнял кухню, смешиваясь с ароматом тушёного мяса, которое кухарка готовила к ужину.

— Марта, — обратилась я к ней, присаживаясь на краешек массивного деревянного стола, — как вы думаете, кто он, этот Томас?

Кухарка, помешивая отвар в маленьком котелке, задумчиво поджала губы:

— Судя по манерам и речи, человек образованный, благородного происхождения. А вот что за беда его настигла — кто ж знает.

Может, в карты проигрался и от кредиторов бежит. А может, за женщину какую чужую вступился, вот и порезали.

— Но почему он так боится, что кто-то узнает, где он? — я наблюдала, как Марта процеживает отвар через чистую тряпицу в глиняную миску.

— Мало ли, — философски заметила кухарка. — Может, враги его могущественные. В наших краях, конечно, тихо, но всякое бывает.

Лицо Марты выражало спокойную рассудительность, но в глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.

Видимо, она тоже понимала, что приютить раненого незнакомца, прячущегося от кого-то, могло быть опасно, но открыто высказать сомнения не решалась.

— Ничего, как поправится немного, расскажет, — добавила она, ободряюще улыбнувшись. — А пока пусть отлежится. Добрые дела всегда воздаются сторицей, госпожа.

С этим трудно было поспорить. Я взяла миску с отваром и направилась в гостиную, где Люси уже сменила компрессы на лбу больного."

"К вечеру небо затянуло тяжёлыми тучами, и вскоре зарядил дождь — сначала мелкий, почти незаметный, а затем всё более настойчивый.

Капли барабанили по стёклам, стекали по крыше, собирались в лужицы на дорожках сада. Этот монотонный шум странным образом успокаивал, создавая внутри дома атмосферу уюта и защищённости, несмотря на его полуразрушенное состояние.

После ужина (который, к «радости» Марты, я снова предпочла разделить с ней и Люси на кухне), я решила заняться письмом свекрови.