Исключительное право Адель Фабер

— Знаешь, Адель, — говорила она, глядя в окно экипажа на знакомые пейзажи, — эта болезнь многое мне показала. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сомнения и страхи. Иногда нужно просто довериться сердцу.

Ее слова отозвались где-то глубоко внутри. Может быть, она права? Может быть, пора перестать анализировать каждое чувство и просто позволить себе быть счастливой? Позволить себе любить?

Поместье встретило нас золотом поздней осени, и при виде родных стен у меня перехватило дыхание от переполнявших чувств.

Деревья в парке пылали багрянцем и желтизной, словно природа устроила праздничный салют в честь нашего возвращения. Воздух был свеж и прозрачен, а дом казался особенно уютным в лучах заходящего солнца. Я вышла из экипажа и глубоко вдохнула родной воздух, чувствуя, как напряжение последних недель начинает отпускать.

— Мадам Адель! Мадам Мелва! — радостно закричали Жак и Сэм, выбегая навстречу. — Как мы по вам скучали! Мадам Мелва, вы выглядите прекрасно!

Марта появилась на крыльце, вытирая руки о передник, и ее лицо просто светилось от радости.

Себастьян Мориц степенно вышел из дома, держа в руках стопку писем, но даже его обычно невозмутимое лицо выражало искреннее удовольствие. А мастер Жером спешил из конюшен, очевидно, переполненный желанием поделиться новостями о лошадях.

Но мой взгляд лихорадочно искал одну-единственную фигуру среди встречающих. Ригана не было. Что-то тяжело осело в груди, и вся радость возвращения вдруг показалась неполной, словно чего-то важного не хватало.

Разочарование было таким острым, что на секунду мне показалось, будто весь мир потускнел.

— Где мсье Риган? — вырвался у меня вопрос, прежде чем я успела себя остановить.

— Он в городе, мадам, — ответил дворецкий, не подозревая, какую бурю его слова вызывают в моей душе. — Улаживает дела с поставщиками кормов. Должен вернуться к ужину."

"К ужину! Значит, я увижу его уже сегодня! Я кивнула, стараясь скрыть охватившее меня волнение, но мое сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Мы вошли в дом, и знакомые звуки и запахи окутали меня, как теплое одеяло. Марта суетилась вокруг нас, расспрашивая о поездке и здоровье мадам Мелвы. Я поднялась в свои покои, чтобы привести себя в порядок после долгой дороги. В зеркале отражалось усталое, но взволнованное лицо — месяц разлуки наложил свой отпечаток.

За обедом мадам Мелва живо рассказывала домочадцам о целебных водах и горном воздухе Бельмонта, но я слушала вполуха.