Исключительное право Адель Фабер

Молодой жеребец действительно выглядел по-королевски — лоснящаяся шерсть, гордо поднятая голова, уверенная поступь. Даже не разбирающиеся в лошадях люди могли оценить его красоту и благородство.

— Прекрасный скакун, — заметил дворецкий Мориц. — Достойный сын великого Грома.

— И призер главных скачек страны, — добавил мастер Жером, не скрывая гордости. — На следующий год покажет еще лучший результат, вот увидите.

Следующий час прошел в осмотре остальных лошадей, которых мы оставляли дома. Джеймса представили всему персоналу как нового конюха, и я заметила, что мастер Жером внимательно следит за тем, как новичок знакомится с конюшнями.

— Госпожа, — подошел ко мне дворецкий, когда суета немного улеглась, — пока вас не было, поступило множество поздравлений. Градоначальник Ринкорда прислал официальное письмо, леди Дебора приезжала дважды, даже из соседних графств приходили послания от владельцев конюшен.

— Интересно, — кивнула я. — А что пишет мсье Лерой?

— Поздравляет с выдающимся успехом и просит разрешения устроить торжественный прием в честь триумфа конюшен Фабер, — Себастьян протянул мне официальное письмо на гербовой бумаге.

Я пробежала глазами письмо, написанное витиеватым канцелярским языком, но смысл был ясен: местные власти хотели приобщиться к нашей славе.

— Что ж, почему бы и нет, — решила я. — Но лучше устроить прием здесь, в поместье. Передайте градоначальнику, что я буду рада принять его и других уважаемых граждан Ринкорда.

— Слушаюсь, мадам. А леди Дебора просила передать, что с нетерпением ждет рассказа о столице.

— Обязательно пригласите и ее на прием, — улыбнулась я. — Она первой поверила в нас, когда мы только начинали.

Вечером, разбирая накопившуюся за время моего отсутствия корреспонденцию, я решила прояснить один момент, который не давал мне покоя. Взяв перо, я написала короткое письмо герцогу Ривольду.

«Ваша светлость, позвольте еще раз поблагодарить вас за помощь, которую оказал ваш конюх Джеймс Холлоуэй в защите лошадей от злоумышленников.

Среди прочей корреспонденции также было письмо от мадам Мелвы. Она писала, что Этьен решил остаться в столице еще на неделю.