Иск на невозможное отцовство

Мужчина пропускает меня вперед. Но когда мы выходим из зоны со столиками на тротуар, берет меня за руку. Мы еще никогда так не гуляли… Он плотно соприкасает наши ладони и переплетает пальцы. Я делаю глубокий вдох.

- Жаль, мы не встретились при других обстоятельствах, - говорю еле слышно, когда мы минут пятнадцать молча идем по аллее.

- И с другим персонажем мужского пола. Не проблемным, - хмыкает он.

Почему-то мне кажется, он имеет в виду не только опасность из-за работы. Но я и представить не могу, что еще.

- Нет, - машу головой, - мы - это именно мы. В этом вся суть. Если вообще можно понять, что я сейчас сказала.

Мы хохочем, и этот звук топим в поцелуе. Он уже более уверенный и жадный. Дающий понять, что прогулка окончена и нам просто жизненно необходимо уединиться.

- Мне бы лучше отправить тебя домой, - хрипло говорит он у самого подъезда и убирает выбившиеся прядки волос от моего лица, - но я не могу.

Щурюсь.

- Вообще-то, ты не можешь не пустить меня в квартиру моей семьи, - говорю несерьезно.

- Вообще-то, - он приподнимает брови, но за шутливостью не может скрыть нетерпеливый огонь в глазах, - я ее снял. Имею полное право быть там один. Но не хочу…

Боже, мы снова целуемся. Я не понимала раньше значение слова страсть. Сейчас я ощущаю ее в полной мере.

Но это не чистая физика. Меня тянет к нему и душой. И я ничего не могу с этим поделать.

- Я тоже не хочу, чтобы ты был один.

На улице сумрачно, однако соседи еще снуют туда-сюда у дома.

Я чувствую его и от Антона. Мужчина явно не такой, каким я видела его раньше. Его то и дело охватывает дрожь, темные глаза блестят. А немногочисленные фразы, которые он говорит мне, выходят отрывистыми и напряженными.

- Ты такая красивая… Хотел бы каждый день видеть твою улыбку.

У нас может не быть ежедневных встреч. Этот факт болезненно колет.

- Ты тоже очень красивый.

Свет мы так и не включили. Фонари светили в окна и давали мне увидеть его крепкое, словно выточенное умелым скульптором тело. И выражение лица. Когда он прикасался ко мне, когда двигался надо мной. Он выглядел так, как будто, наконец, позволил себе самое высшее удовольствие.

Я, впрочем, чувствовала то же самое. Не хотела отрываться от него.