Иного решения нет

Удивленный поведением дружка и еще не до конца придя в себя после пробуждения, Кум упал на колени и уставился на него сверху:

– Ты чего, припадочный?!

В этот момент Вахид бесшумно вскочил на стол, одновременно схватив сделанную ночью петлю и ловко накинув ее на шею Кума, дернул вниз.

С грохотом, по пути захватив с собой бьющегося в конвульсиях, с выступившей на губах пеной дружка, Кум упал на пол.

Ударившись головой, он лежал без признаков жизни. Фонарь, напротив, хлопал глазами, озирался и пытался выбраться из-под подельника.

Было заметно, что он так и не понял, что произошло. Джин спрыгнул вниз и двумя ударами в голову заставил бандита замереть. Обыскав их, нашел за поясом Кума пистолет, а в кармане связку ключей от машины."

"После этого он выкрутил лампу и устремился к ставшей безопасной лестнице. Минута ушла на то, чтобы вернуть все в исходное положение. Опустил крышку люка, поставил на нее стеллаж. Пройдя к воротам, осторожно выглянул во двор. Здесь никого не было. Возле забора, у сторожки, стояла машина, на которой его сюда привезли.

Хорошо помня, что ворота им открывал охранник, и уверенный, что как минимум их здесь несколько, он загнал патрон в патронник и перебежал к стене здания. Больше всего Вахид опасался видеонаблюдения. Если здесь хорошо организована служба безопасности, то после того, как двое бандитов направились его кормить, охрана должна следить за выездом из гаража. Однако, окинув беглым взглядом двор, он не увидел видеокамер.

Пройдя вдоль стены, пригибаясь под окнами первого этажа, вскоре добрался до веранды.

Оттуда доносились приглушенные голоса. Один из них принадлежал Арби, второй – незнакомый, мужской, с хрипотцой – явно страдающему ожирением человеку. Говорили на русском.

– Арби, – в голосе незнакомца чувствовались нотки негодования. – Это очень нехороший поступок. Сюда пришли реальные деньги на реальное дело. Ты же занимаешься самодеятельностью. Ставишь проблемы одного человека выше интересов целого народа.

– Этот, как ты выразился, один человек, – зло заговорил Арби, – страдает ради всего чеченского народа, который сразу забыл о нем.

Мне стыдно за своих земляков. Поверь, я исправлю ошибку.

– Да как ты не понимаешь? – повысил голос незнакомец. – Никто ни при каких обстоятельствах с тобой даже говорить не станет. Для виду выслушают требования, а потом перестреляют как куропаток.

– Почему Аль Хаяри так категорично настроен против того, чтобы Масуд вновь обрел свободу? Неужели ему мало власти и денег? – не унимался Арби.