Иного решения нет

– Существует такая договоренность, чтобы нам лишний раз голову не морочить.

– Но ведь не может быть такого, что у бандитов появились станции, которые вы не можете слушать?"

"– Не может, – подтвердил Тимченко, подняв на него задумчивый взгляд. – Хотя у них зачастую средства получше наших. Вот проблемы с кодированной речью – это да. Но записать-то мы ее по-любому запишем и рабочую частоту вскроем.

– Слушай, – неожиданно Антон оживился. – Дай мне прослушать кадыровцев.

– Пожалуйста. – Майор стукнул костяшкой пальца в перегородку, и в небольшом окошке появилось мокрое от пота лицо связиста.

– Закинь сюда головные телефоны и поставь запись ментов.

Спустя несколько минут Антон слушал запись разговора сотрудников полка милиции особого назначения имени Кадырова.

– «Терек», это «Нигмат», направляюсь к объекту.

– Я «Терек», будьте осторожны, – прошипел далекий голос на ломаном русском. – Там нет федералов.

– Знаю…

Ничего необычного. По крайней мере, в содержании разговора. Не заглядывая в пластиковую папочку, услужливо выложенную Тимченко в качестве подсказки, где были перечислены позывные должностных лиц, Антон знал, что «Терек» – это командир роты Шимаев.

Восстановил в памяти по докладам Вахида хронологию дня, получалось, что данный разговор состоялся за несколько минут до его встречи с бандитами у тайника.

– А более ранние записи?

– Да болтали они, – подтвердил маячивший в окошке контрактник и пощелкал какими-то тумблерами, – вот за четырнадцатое число. Десять утра…

В наушниках послышался шум перематывающейся пленки. Наконец вновь раздались фразы:

– Это «Тайфун», есть изменения в обстановке. Вышли для разбора оперов.

«Стоп! – осенило Антона. – Милицейский блок-пост просит командира роты выслать сотрудников для решения каких-то вопросов через несколько часов после того, как Вахид и Шамиль появился у Шевади».

– Есть еще более ранние записи? – спросил Антон связиста.

Кивнув, тот снова стал мотать пленку.

– …Я думаю это то, что нам нужно. Эти люди надежны, – захрипели наушники голосом Шевади Айдаева. Эта запись была сделана ночью, когда чистота приема намного выше, чем днем, и Антон с ходу узнал Наставника.