Иного решения нет

Каково же было его удивление, когда в списке происшествий за неделю он увидел сразу несколько заголовков статей с фамилией куратора и заказчика работы.

«Тайна расследования гибели олигарха», «Хорин и след русской мафии»…

Придя в себя, Хаяри выбрал из списка самое первое сообщение трехдневной давности.

«По заявлению представителя полиции округа Нью-Йорк, тела господина Хорина и его охранника были обнаружены в полдень на следующий день после убийства, то есть шестого числа. Судя по тому, как охранялось это лицо, и наличию рядом убитого сотрудника службы безопасности, в пентхаусе орудовали несколько хорошо подготовленных и знающих обстановку преступников…»

– Шайтан, – скрипнул зубами Хаяри и закрыл крышку.

Немного подумав, он бросился во двор, чтобы отменить свой приказ на поездку боевой группы в Пятигорск. Уже через минуту один из боевиков вышел на связь с машиной, на которой только что увезли Зарему, и передал распоряжение срочно вернуться назад…

Вахид, придерживая переброшенную через шею руку Шамиля, шатаясь из стороны в сторону, брел за племянником Шевади по петляющей между деревьями тропинке уже знакомого ему сада.

На рассвете он пробрался к дому и, осторожно постучав в окно, объяснил Айдаеву, что его товарищ тяжело ранен и ему нужны лекарства.

Старик сразу потребовал вести Шамиля к нему в дом, но Вахид долго и упорно отказывался, мотивируя это тем, что они и так уже раз накликали на него беду. Однако старик настоял на своем и даже отправил в качестве помощника своего родственника.

В доме уже вовсю шли приготовления к оказанию помощи. Племянница вскипятила электрическим самоваром воду и достала чистые тряпки. Старик ходил из угла в угол комнаты, разминая в чашке несколько таблеток. На столе лежала упаковка от стрептоцида.

– Это хорошее средство, – проследив за взглядом Джабраилова, успокоил старик. – Говорят, этого лекарства уже не выпускают. Зря, наверное.

Внешний вид Шамиля был поистине ужасающим. Разведчики постарались от души. Прострелив ему ногу, они день продержали его в отдельной палате медицинского отряда и, забрав, стали доводить до кондиции.

Для начала ему запретили мыться и есть. Сытость сразу бросается в глаза. Ограничили в воде. От этого быстро побелели и потрескались губы. Все усугублялось температурой. Сняв наложенные врачами повязки и удалив следы мазей, Антон собственноручно извлек из патрона пулю и, вытряхнув на кончик ножа порох, прижег раны. После этого его безобразно забинтовали кусками собственной одежды.