Иного решения нет

Отбросив пульт в сторону, Вахид вышел во двор. Огляделся. Дом располагался буквой «Г» и имел два входа. Сейчас он был пуст. В этом Джин был уверен. Его так и подмывало посмотреть четки. Для этого надо было пройти в комнату Шевади. Найти, если он не забрал их с собой, будет просто. Почему-то Джин был в этом уверен.

– Иса, – позвал он сидевшего у входа Батаева-младшего.

Дождавшись, когда тот повернется в его сторону, поманил рукой:

– Я дом осмотрю, – зашептал Вахид. – Пусть Шамиль чем-то займет Юшу, а ты присмотри за дорогой.

"

"Через несколько минут он вошел в ту половину дома, где жили старик и его племянник с сестрой.

Комнаты были просторными, светлыми, и сразу бросалось в глаза, что живущие здесь люди не бедствуют. Разувшись при входе, Вахид направился в спальню Шевади.

Стол, три стула. Аккуратно заправленная, старинная кровать с железными шариками. В углу старомодный телевизор и такой же видеомагнитофон. Между окном и стеной еще один стол, похожий на парту, со слегка наклоненной крышкой.

На нем Коран в обложке, тисненной золотом, рядом четки. Именно те, которые старику передали от Хаяри. Он осторожно взял их в руки и поднес к глазам. Ничего необычного. Одиннадцать зерен, перемычка, снова зерна… Для верности он пересчитал их. Всего, как и положено для мусульманских четок, девяносто девять зерен. Вахид, как и подобает истинному чеченцу, с раннего детства знал назначение этого предмета. Каждое зерно напрямую служит для чтения по нему краткого изречения из Корана.

– Ляль Илла иль Алла, ву Махомет расуль Алла, – зашевелились губы, запомнившие каждой мышцей движения при проговаривании этих слов, – нет Бога кроме Аллаха и Магомед пророк Божий…

Странно, что все-таки означает этот предмет для Шевади, принятый с огромным трепетом, не ускользнувшим от внимания Вахида? Пакет с деньгами не произвел такого эффекта, как четки.

Он перещупал каждое зернышко, посмотрел их на свет, ожидая увидеть знаки тайнописи, но, ничего не обнаружив, вернул их на место.

Скользнув взглядом по корешкам книг в старинном шкафу, в основном на арабском, потянул за бронзовую ручку выдвижного ящика. В нем оказался фотоальбом. Распухший, в кожаном переплете, тяжелый. Вахид стал переворачивать страницы. Часть фотографий рассказывала о родственниках и даже далеких предках клана. Были здесь на пожелтевших снимках и горцы у древних стен какой-то крепости начала девятнадцатого века, групповые портреты, снимки детей.