Игра на чужом поле

Молодой черноглазый Миша Доценко был незаменим в работе с очевидцами, он так терпеливо и кропотливо работал с показаниями, что вытягивал из человека самую малую малость, которую тот видел, слышал или запомнил. А Настя Каменская была аналитиком. И если сначала к ней в отделе Гордеева отнеслись весьма и весьма скептически, ибо все, кроме самого Колобка, долго еще продолжали играть в привычные игры, то теперь Настю не просто любили и ценили, с нее пылинки готовы были сдувать.

А здесь Настя опять оказалась на чужом поле, на котором играли в привычную игру по старым правилам: баба – не человек, и в уголовном розыске ей делать нечего.

Женщина никогда, ни при каких условиях не может оказаться умнее мужчины, поэтому умственную часть розыскной работы она никогда лучше мужика-опера не сделает, а уж про физическую и говорить нечего. Человечество, в том числе и отдельные его представители-розыскники, уже поняло всю глупость и неудобность давным-давно придуманных правил, но моральных сил проломить собственной грудью возведенные когда-то барьеры пока не находит. "

"А что было делать Насте Каменской, когда ее дважды отвергли представители чужой территории, сначала – оперативник Андрей Головин, потом следователь (он назвал себя, но так невнятно, что Настя не расслышала)? Разве могла она сказать кому-нибудь из них: слушай, ты там проверь… ты знаешь что сделай… ты меня послушай, я дело говорю… Нет, такие слова может себе позволить тот, кто уже поиграл с местными милиционерами во все мыслимые и немыслимые игры, включая и не вполне благовидные.

А если ты женщина и мало того, что претендуешь на выполнение спокон веку мужской работы, но еще и пытаешься советовать мужчинам, как эту работу делать лучше, то шансов у тебя, голубушка, минус ноль целых восемь десятых. В чем Каменская и не замедлила убедиться. К ней в этом Городе с самого начала отнеслись несерьезно, не скрывая общей установки на то, что женщина в уголовном розыске – это полнейшая чепуха и быть этого не может. А когда произошло убийство и Настя открыто предложила свои услуги, ей вполне определенно дали понять, что женщина должна знать свое место и близко к барьеру не подходить.

Настя очень старалась этого не слышать. Она искренне хотела помочь и для этого готова была наступить на свое самолюбие. Но всему, в конце концов, есть предел. И хладнокровию и рассудительности – тоже. Преодолев первую волну обиды и даже сумев продвинуться на ее гребне далеко вперед, она попала во вторую волну и в ней захлебнулась.