Я тебя (не) забыла

– Да я и не пытался, просто знак внимания.

Сергей запустил пятерню в свои светлые волосы и взъерошил их. Такой привычный жест, который Аня видела сотни раз, пробудил в ней целую вереницу горьких воспоминаний.

Презрительно фыркнув, она выдала:

– Мне твоё внимание не нужно, за тирамису с мороженым я не даю, как, возможно, некоторые твои знакомые.

Мелёхин выставил вперёд раскрытые ладони, будто сдаваясь. Не наезжай, мол, тише.

– Интересное у тебя мнение… обо мне и моих знакомых.

Аня в ответ лишь закатила глаза и покачала головой.

– Чего хотел? Давай ближе к делу. Мне казалось, я вчера всё-всё тебе объяснила.

После этих слов появилась официантка, которая принесла её заказ, и Аня чуть отвлеклась на горячий, даже ещё дымящийся кофе.

Сергей внимательно наблюдал за Аркадьевой. Да, она была весьма и весьма убедительна. Он бы ей даже Оскар дал. Великолепная игра. Просто потрясающая. Чтобы так изображать равнодушие и язвить ещё при этом – мало кто был способен на такое. Но за всем этим образом холодной бесстрастной особы, источающей сарказм, скрывалась тихоня Анечка, та скромная и не совсем уверенная в себе девочка, с которой они проучились бок о бок целых четыре года, и которую он так некрасиво поимел, – в прямом смысле поимел, – на их выпускном.

Аня что-то ещё говорила, Сергей видел, как двигаются её губы. Совершенно заворожённый мягкой линией её рта, он тряхнул головой, чтобы сбросить оцепенение.

– Что, прости?

– Ты совсем меня не слушаешь, – произнесла, а не спросила она.

– Нет, что ты, вопрос очень важный, Ань. Я не понимаю, почему ты так настойчиво меня гонишь. Разве любая девушка не была бы рада, если отец её ребёнка проявил бы интерес к общению? Да если бы я знал, что стал или стану отцом, я бы приехал раньше. Я не такой оболтус, как ты обо мне думаешь, я могу нести ответственность. Представляю, что ты пережила. А я был бы рядом, я бы поддержал. По крайней мере, материально вы бы ни в чём не нуждались.

Но Аня, по всей видимости, из всей его фразы уловила только короткое словосочетание «любая девушка».

– А я не любая, Мелёхин, – вот так она и сказала.

– Конечно, не любая, – примирительно начал он, – ты мать моего ребёнка. И я…

Мысль он не закончил, потому что Аня усмехнулась, да так горько, что ему стало не по себе.

– Я… я… я… Серёж… Ты хоть сам замечаешь, как в твоей речи много «я»? Говоришь, представляешь, что я пережила? Сомнительно.