Я тебя (не) забыла

Может, увидела в окно, как он подъезжал и выбегал из машины.

– Что это? – она сунула ему распечатанные бумаги под нос прямо с порога.

– Ань.

Вместо ответа Мелёхин попытался её обнять, и это вывело Аню из себя ещё больше.

– Нет, ты ответь… ты сначала ответь, что это? Что это, мать твою, такое!

Она даже сама не заметила, как сорвалась на крик.

Потом швырнула Мелёхину в лицо бумажки и ушла в гостиную, чтобы не натворить глупостей и сделать свободный вдох. Потому что, видит бог, ещё секунда, и она бы накинулась на него то ли с кулаками, то ли с рыданиями и просьбами сказать, что это неправда.

Но смеяться совсем не хотелось.

Серёжа скинул верхнюю одежду, запер дверь, подхватил валяющиеся распечатки и провёл пятернёй по волосам, пока ещё не понимая, как найти правильные слова, чтобы донести до Ани, что всё это хрень собачья. Что она должна поверить ему. Ему, а не… чему? Вот этим документам, которые он когда-то на полном серьёзе собирался использовать против неё?

Может, и не использовал бы.

Страшно, что он не сможет Аню убедить, что это ничего не значит.

Потому что для неё это было сигналом. Причиной. Поводом. Ему не доверять.

И он сам его создал.

Юру он убьёт позже, Альбине просто пора молиться всем богам, чтобы от неё хоть мокрое пятно осталось, но сейчас у него совсем другая задача.

Аркадьева стояла у окна, смотрела во двор, сложив руки на груди. Конечно, за то время, что она провела наедине с собой, уже успела всё обдумать и сделать выводы.

– Ну и когда ты планировал применить это против меня?

– Никогда, – тут же ответил он.

А она лишь горько рассмеялась, а потом обернулась, смотря на него бешеными от боли глазами.

– Серьёзно? Никогда? – полушёпотом переспросила она, а потом уже громче добавила: – Если бы никогда… я бы никогда этого и не увидела. Ни я… ни добрая сотня человек, работающих в компании. Хотя, честно говоря, мне плевать на них. На всё плевать и всех, и на тебя тоже, когда дело касается ребёнка, – он стукнула кулаком по раскрытой ладони. – Моего ребёнка, Мелёхин.