Я тебя (не) забыла

Спасибо Варе, что хоть сюда пристроила, а то ведь Аня понимала, как сложно найти толковое место, имея маленького ребёнка. А Мелёхин всё в игры игрался.

– Серёж, я так больше не могу! – совершенно искренне воскликнула она, обхватила себя руками и зашагала туда-сюда по приёмной: от окна до дивана и обратно.

– Как так?

Мелёхин смотрел на её метания и, наверное, впервые понял, что заранее не подумал, как сильно Аню покоробит его поступок. Ему просто хотелось быть поближе к ней, расширить сферу влияния, так сказать, а выходило он чувства её задел.

– Ты как долбанный Джекилл и Хайд! – рубанула она с плеча. – То хороший, то не очень.

– Я хороший, – усмехнулся он уголком рта, – даже когда не очень.

И он свято верил, что так и было.

– Не переворачивай, я реально устала кататься на этих грёбанных эмоциональных качелях! – взорвалась Аня. – Заявился тут, всё с ног на голову пытаешься поставить. Я хочу… спокойствия.

Даже раздражённая и с обострившимся до предела чувством справедливости Аркадьева его завела. Ему уже хотелось обнять её и доказать свою хорошесть делом.

– Спокойствия? Ань, да ты сама сбежишь, когда получишь это спокойствие. От скуки и пресности. Без грусти не бывает счастья. Спокойствие – это серость. Не может в жизни быть одна сплошная серая полоса, не работает это так.

– Боже, Мелёхин, да ты философ никак! – она даже воздела руки «к небу» и яростно потрясла раскрытыми ладонями.

– Ага, практикующий.

– И кто ещё теперь? Директор по персоналу или…

– Исполняющий обязанности, – поправил он.

– Просто чудесно! – резюмировала Аня, не замечая его приближения, а Мелёхин тем временем сделал несколько шагов в её направлении.

Серёга всегда был лёгким на подъём, этакая душа компании, проблемами не грузился, быстро сходился с людьми и справедливо думал, что мир у него ног. Он никогда не долбился в закрытые двери, если ему говорили «нет», пожимал плечами, мол, нет, так нет, и шёл искать другие варианты.

– Ты хоть знаешь, чем тебе заниматься придётся? Вот что ты умеешь?

– Я? Да я всё умею. Всё, если надо!

С этими словами он и обнял её, вернее, схватил и привлёк к себе. Аня сжалась, дёрнулась. Ладонями упёрлась в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но разве он позволил? Мелёхин лишь крепче прижал её к себе, ломая остатки сопротивления.