Я тебя не помню

Ты их подписала давно, наверное, уже и не вспомнишь в подробностях, как сделала это? — усмехнулся он. — Так вот, если начнешь играть против меня, то в тюрьму сядешь ты, а не я. А ты же не хочешь, чтобы Дина улетела со мной за границу без тебя? Шведов навел много шума, придется чем-то жертвовать, Надя. Как видишь, выбор у тебя невелик.

— Я ничего не подписывала… Ты намеренно загоняешь меня в угол, шантажируешь ребенком…

— Думай, Надя. А когда что-то надумаешь, скажи мне. Я готов все забыть и жить с тобой, как и прежде, потому что люблю тебя и нашу дочь.

— Как прежде? Это как? Трахать баб за моей спиной, обманывать меня? Делать свои грязные дела? Бить меня?

— Думаешь, твой Шведов честный человек? Да у него руки по локоть в крови. Ты бы вспомнила для начала, как он с ножом кидался на твоего отца и лишь по случайности задел его охранника, а то бы ты уже лет пять, как ходила к Сергею Борисовичу на кладбище!

— Нет! Это ложь. Ничего такого я не помню! — я замотала головой, не веря ни единому его слову.

— А как ты можешь это вспомнить? Ты к тому времени находилась в глубокой отключке на грани жизни и смерти. Да и зачем мне тебя обманывать? Все эти годы я просто хотел, чтобы ты как можно дольше не вспомнила всего этого кошмара и мерзавца, который испортил тебе жизнь и едва не оставил инвалидкой. А он не успел выйти, так снова за старое. Эта ядовитая тварь пролезла в нашу семью и все испортила.

— Я не верю тебе!

— И напрасно, Надя, — его руки сомкнулись на моем затылке.

Глеб притянул меня к себе и грубо меня поцеловал, а я до крови укусила его за губу.

— Но я даже рад, что он появился. И знаешь, почему? Я давно не видел тебя такой живой. Это вселяет надежду, что у нас все еще наладится. Мне плевать на него. Я засажу его за решетку, чего бы мне это не стоило, а тебя и дочь увезу с собой.

— Я никуда с тобой не полечу! Нас скоро разведут, и тогда ты не посмеешь больше удерживать меня против воли в этом доме…

— Кстати, врач осмотрел тебя и сказал, что у тебя пришли месячные, — довольно усмехнулся он.

"— Ты больной! Выйди, прошу… — мой голос задрожал от волнения.

Даже представить не могла, что Глеб был таким одержимым безумцем. Я боялась ему что-либо отвечать, потому что за этим могла последовать новая вспышка гнева и еще одна пощечина.