Я тебя не помню

Ты хотя бы предохраняешься?

Сестра застыла на месте, как вкопанная, а потом резко покраснела.

— Максим…

— Страсть и чувства могут угаснуть, а нежелательная беременность или венерические заболевания — серьезные вещи. Может быть, познакомишь со своим мальчиком, если у вас все так серьезно? — мне показалось, что Наташа покраснела еще больше, а потом резко побледнела, услышав о моем желании пообщаться с ее молодым человеком.

— Я не собираюсь это обсуждать с тобой, а тем более ни с кем знакомить! Мы с подружками гуляем, и прекращай меня смущать!

— Хорошо, тогда сходи сама к врачу и обсуди это с ним, если я вгоняю тебя своими словами в краску.

Я серьезно, Наташа.

— Я тоже! Прекращай! Мне пора на курсы.

— С подружкой? — спросил я, не сводя с нее внимательных глаз.

Сестра схватила сумку в руки, обулась и выскочила из номера.

Поразительно, какое появилось рвение и старание к учебе, когда я затронул тему ее отношений с парнями. Нужно будет уточнить у Ивана, что за мальчик вскружил голову моей сестре, и провести с ним воспитательную беседу.

Появление племянника или племянницы — вовсе не плохо, но Наташе еще рано заводить детей, а мне становиться дядей. Впрочем, как и отцом, пока не обрету полной свободы.

Все утро я провел в спортзале, а когда вернулся в номер, Надя уже уехала с Иваном на работу. Наташа тоже сбежала куда-то ни свет ни заря. Сам же я лишь ближе к полудню отправился в офис. На вторую половину дня была назначена важная встреча, но я не мог сконцентрироваться на делах, а все время размышлял о Наде и ее вчерашних словах.

Они не выходили из головы. От нее можно было ожидать всего, чего угодно. Обманутая женщина, которую шантажировали ребенком — смертельное оружие — бомба замедленного действия. Я даже всерьез задумывался о том, что, когда она вспомнит меня, то будет молчать об этом до последнего. Недаром говорят: «В тихом омуте черти водятся». А мы оба знали, что из ангельского у нее была только оболочка. И все же я не мог осуждать Надю за эти мысли и слова. Потому что каждый думал о себе и своем комфорте. Осталось лишь что-то решить с моим влечением к чужой жене.

— Максим Даянович, — окликнула меня Света, мой секретарь, когда я, поднявшись на нужный этаж, прямиком направился в свой кабинет. — К Вам посетитель. Точнее посетительница. И она говорит, что по личному вопросу.

Бросив любопытный взгляд в угол приемной, я заметил Алису, сидящую в кресле рядом с журнальным столиком. Вот же принесла нелегкая. Только ее мне сейчас и не хватало.