Я Гордый. Часть 4 (СИ)

— Когда-нибудь, — сказал я, глядя на свою тень, — мы с тобой вдвоем сходим в детскую кафешку — поедим мороженого, покатаемся с горок, посмотрим романтический фильм, а после я подарю тебе розового плюшевого мишку.

— Зачем? — чуть сбилась с настроя Шестая.

— Потому что помимо надо, есть еще такое слово — хочу. То, чего хочешь ты сама, а не люди, окружающие тебя, или обстоятельства.

Хотелось бы мне увидеть, что скрывается за щитом воительницы. И я даже знаю, кто — иначе с чего бы мне иногда хотелось просто тебя потискать и погладить по голове, как младшую сестру.

— Какие странные у тебя желания, — в Один шесть снова проснулся профессионал. — А что ты думаешь насчет меня?

— Тебя бы я приковал наручниками к кровати и охаживал плеткой, пока бы ты не кончила раз десять, а после оставил неудовлетворенной.

— Ты страшный человек, Первый! Иногда я сомневаюсь в своём праве носить звание штатного мозгоправа отряда, когда слушаю тебя.

— Никогда в себе не сомневайся. Каждый тут на своем месте…

— Но ты скажи теперь главное… — перебила она меня. — Что за Око Велеса? Что ты приобрел после того, как выжил после наказания? Честно, это было жутко. Мы первые два дня даже бунт устроили, но Старшие окружили тебя каким-то полем, что не подойти было. И сами под щитами ходили, чтобы мы не напали. Но мы бы все равно их грохнули, если бы они не сказали, что этим мы навредим тебе. Мол, ты сейчас в коконе, как гусеница, и если помешать трансформации, ты не превратишься в бабочку, а умрешь.

— Я это очень ценю, — улыбнулся я ей. — Вы лучшие, что и говорить. А что до остального — сам пока не пойму. Силы — да, прибавились, но как понять, насколько? Что я теперь реально могу? То же и с Оком. Оно дает возможность видеть невидимое — слишком непонятное описание, правда? Все, что я смог понять, это что когда я его активирую, то ощущаю магию, пронизывающую людей, вижу их источники.

— И что сейчас?

— Пойду к Старшим — пусть рассказывают и показывают. Это и в их интересах, чтобы я побыстрей взял силу под контроль. Я сам себе сейчас напоминаю шарик, переполненный водой. Еще немного — и лопну, всех вокруг забрызгав.