Гром над Тьмой. Часть 2

Приказ — уничтожать всех, кто оказывает сопротивление. Остальных лишать подвижности и оставлять для последующих разбирательств.

Отвернувшись от того, что началось на территории зеков, я обратил внимание на тех, кого притащил к себе. Шлепнувшись на землю, они быстро сориентировались, вновь поднялись на ноги, не выказывая ни малейшей тени страха, смотрели на меня иронично, с этакой хитрой ухмылкой.

— Полагаю, Владислав Громов, -сказал один из них, выйдя вперед, — а вы в курсе, что за вас назначена очень вкусная награда?

— Знаю и чего? -отозвался я.

— Браво, очень впечатляет, -похлопал тот в ладоши, и остальная компания тут же присоединилась к нему,— значит, это вы уничтожили наши войска, а сейчас уничтожаете то, что мы долго и с трудом создавали. Не совестно вам?

Сказать, что я приохренел от его слов, это значит не сказать ничего. Да и начинало немного напрягать, что эти мужики слишком уж спокойны для попавших в плен.

— А жрать себе подобных не совестно? А превращать их в рабов и относиться хуже, чем к скотине — не совестно?

— Сильные всегда выживают за счет слабых, это закон природы, — равнодушно пожал он плечами, — каждый должен платить за право жить. Но именно сильный решает, кому его дать, а кому нет.

— То есть, вы же понимаете, что согласно вашей теории, вы для меня слабы, и теперь я распоряжаюсь вашими жизнями? —заметил я, с интересом разглядывая его скучающее лицо.

"— Ну, я так не думаю, -возразил он, и вдруг мои эфирные путы, сдерживающие их, порвались. Вожак мгновенно переместился в сторону от меня метров на десять, а от его спутников к нему хлынули темные ручьи силы, что впитывались в его тело. Сами же его сподвижники стремительно усыхали, буквально за пару секунд превратившись в иссушенные мумии.

Метаморфозы, начавшие происходить в его теле, едва не вызвали у меня тошноту. Кожа пошла пузырями, что раздувались и лопались с отвратительным звуком, а содержимое гнилостного зеленого цвета, что выплескивалось из них, снова впитывалось в тело, увеличивая его объем.

Я не вмешивался в процесс, с лёгким омерзением ожидая, что из этого получится. То, как он легко освободился от моего эфира, наводило на мысли, что он знал, с кем имеет дело. Как он так легко освободился? Вообще-то, это я дал ему такую возможность. Мне просто стало интересно, что он будет дальше делать.