Гром над Империей. Часть 3

— Я пришла, чтобы принести вассальную клятву, — гордо посмотрев на меня, сказала незваная гостья и, не давая мне вставить хоть слово, начала произносить:

— Я, Мари Эме Роган, герцогиня де Шеврез, признаю Его Сиятельство, князя Владислава Андреевича Громова, своим полновластным лордом, хозяином и властелином судьбы моей. Вверяю себя в Его светлые руки, пускай воля Его ведёт меня. Клянусь благородству Его крови в вечной и безграничной верности, уважении и послушании. Да не будет у меня другого господина, и не послужу словом или делом никому другому.

— Я, князь Владислав Андреевич Громов, принимаю клятву твою, а также искреннее желание препоручить мне вышеупомянутые владения. С моей стороны обязуюсь ценою доброго имени защищать тебя и твое достояние от всякого незаконного притязания.

.—Но предупреждаю сразу, ничего порочащего мою честь я делать не буду! — тут же вспыхнула она гневным румянцем.

— Да можешь вообще ничего не делать. Нужна ты мне… — отмахнулся я от нее, отворачиваясь и намереваясь закрыть перед её носом калитку. — Можешь валить на все четыре стороны.

Но она вцепилась в мой рукав, топнув при этом ногой.

— Не смей со мной разговаривать в таком тоне!!! Я — Мари Эме Роган, герцогиня де Шеврез, внучка императора Франции, Генриха Четвертого, которого ты, ничтожество, превратил в овощ!!! Теперь при дворе заправляют родственники этой Бурбонской шлюхи Анны, а вся власть перешла к ее сыночку Филиппу! Все наши люди отстранены от занимаемых должностей.

Под конец своей речи она вопила так, что, казалось, ее слышали на другом конце мира.

— А с чего ты решила, что я виноват в том, что он стал безмозглым? — неподдельно удивился я. — Душу твоего деда сожрали пожиратели, которых я, кстати, уничтожил.

— Этими сказками ты можешь кормить простолюдинов, но не меня! Я все видела.

От удивления я даже не нашелся, что ей ответить. И это аристократы? Плод вековой генетики, у которых дураков, в принципе, не должно рождаться?! Хотя, наверное, осечки бывают, и передо мной как раз стоит одна такая.

— Послушай сюда, деточка! — холодом в моем голосе можно было заморозить океан.